Неделя 4-ая Великого поста. Преподобного Иоанна Лествичника

Неделя преподобного Иоанна Лествичника

В четвертое воскресенье Великого поста святая Церковь чтит память преподобного Иоанна Лествичника, игумена Синайской горы. Этот великий подвижник благочестия известен как автор «Лествицы» — классического руководства в духовной жизни. Память преподобного Иоанна Лествичника также совершается 12 апреля (30 марта ст. ст.).

Жизнь и труды преподобного Иоанна Лествичника

Преподобный Иоанн Лествичник родился в Константинополе. Точная дата его рождения неизвестна, но предположительно это было в 570 годах. В юности Иоанн получил хорошее образование. В 16 лет он пришел в Египет на Синайскую гору и избрал себе наставника — старца Мартирия. Спустя время был пострижен в иноки. Один из присутствовавших при постриге, старец Стратигий, предсказал, что Иоанн станет великим светильником Церкви Христовой. В течение 19 лет инок Иоанн подвизался в послушании своему духовному отцу. После смерти Мартирия Иоанн избрал отшельническую жизнь, удалившись в пустынное место Фола, где провел 40 лет в полном безмолвии, посте, молитве и покаянных слезах.

У преподобного Иоанна был ученик, инок Моисей. Однажды Иоанн велел Моисею принести в сад земли для грядок. Выполняя это послушание, инок Моисей из-за сильного летнего зноя прилег отдохнуть под тенью большого утеса. Иоанн находился в это время в своей келье и отдыхал после продолжительной молитвы. Внезапно ему явился некий благообразный муж и, разбудив подвижника, сказал: «Почему ты, Иоанн, спокойно отдыхаешь здесь, а Моисей находится в опасности?» Иоанн тут же проснулся и принялся молиться за Моисея. Когда тот вернулся, Иоанн спросил, не случилось ли с ним что-либо плохое. Инок ответил, что его едва не раздавил большой обломок камня, оторвавшийся от утеса, под которым он уснул. Но во сне ему представилось, будто Иоанн зовет его, и он вскочил и бросился бежать, а в это время на место, где он спал, упал камень.

Иоанн обладал высоким проницательным умом, был умудренным глубоким духовным опытом, он с любовью поучал всех приходивших к нему, руководя их ко спасению. Но в его окружении появились завистники, упрекающие его в многословии, которое они объясняли тщеславием. Иоанн принял на себя подвиг безмолвия, чтобы не подавать повода к осуждению, и безмолвствовал в течение года. Завистники осознали свое заблуждение и сами обратились к подвижнику с просьбой не лишать их духовной пользы собеседования. Скрывая свои подвиги от людей, Иоанн иногда уединялся в пещере, но слава о его благочестивом житии распространилась далеко за пределы места подвигов, и к нему непрестанно приходили посетители всех званий и состояний, которые жаждали услышать слово назидания и спасения.

После сорокалетнего подвижничества в уединении Иоанн был избран игуменом Синайской обители. Около четырех лет он управлял монастырем Синая. Господь наделил Иоанна к концу его жизни благодатными дарами прозорливости и чудотворений. Иоанн преставился в 649 году в возрасте 80 лет. Местонахождение мощей Иоанна неизвестно. Житие Иоанна было составлено спустя несколько лет после его смерти иноком Раифского монастыря Даниилом, его другом и современником. Отрывочные сведения о жизни Иоанна оставил его анонимный ученик, его рассказ дополняет повествование Даниила, в котором Иоанн называется «новым Моисеем».

Ответ Иоанн Иоанну желает радоваться

Получил я воистину достойное высокого и бесстрастного жития твоего и чистого и смиренного твоего сердца, посланное тобой к нам, нищим и убогим в добродетелях, честное твое писание или, лучше сказать, заповедь и повеление, превосходящее нашу крепость. Так, это поистине тебе и твоей священной душе свойственно просить поучительного слова и наставления у нас, необученных и невежественных делом и словом, ибо она привыкла всегда показывать нам в себе образец смиренномудрия. Впрочем, скажу и я теперь, что если бы мы не боялись впасть в великую беду отвержением от себя святого ига послушания, матери всех добродетелей, то и не дерзнули бы безрассудно на предприятие, превосходящее нашу силу.

Тебе, дивный отче, следовало бы, спрашивая о таких предметах, научаться от мужей, хорошо познавших это, ибо мы находимся еще в разряде учащихся. Но как богоносные отцы наши и тайноучители истинного познания определяют, что послушание есть несомненная покорность повелевающим и в тех делах, которые превышают нашу силу, то мы, благочестно презревши нашу немощь, смиренно покусились на труд, превосходящий нашу меру; хотя и не думаем принести тебе какую– нибудь пользу или объяснить нечно такое, что и ты, священная глава, знаешь не меньше нас. Ибо не только я уверен, но и всякий, думаю, из здравомыслящих знает, что око ума твоего чисто от всякого земного и мрачного возмущения мрачных страстей и невозбранно взирает на Божественный свет и озаряется им.

Но, боясь смерти, рождающейся от преслушания, и как бы движимый сею боязнью на послушание, приступил я к исполнению всечестного повеления твоего со страхом и любовью, как искренний послушник и непотребный раб превосходнейшего живописца, и при скудном моем знании и недостаточном выражении, одним только чернилом однообразно начертав живые слова, предоставляю тебе, начальник учителей и чиноначальник, все это украсить, уяснить и как исполнителю скрижалей и закона духовного недостаточное восполнить. И не к тебе посылаю сей труд – нет, это было бы знаком крайнего неразумия, ибо ты силен о Господе не только иных, но и нас самих утверждать в божественных нравах и учениях, но к богозванной дружине братий, которые вместе с нами учатся у тебя, о, избранный учитель! К ним-то через тебя начинаю сие слово их и твоими молитвами, как бы некими водами надежды будучи подъемлем, при всей тяжести невежества простираю ветрило трости и со всяким молением предаю кормило слова нашего в руки доброму нашему сокормчему. Притом прошу всех читающих: если кто здесь усмотрит нечто полезное, то плод всего такого, как благоразумный, да приписывает великому наставнику нашему, а нам да просит воздаяния у Бога за сей слабый труд, не на бедность сочинения (поистине всякой неопытности исполненного) взирая, но принимая намерение приносящего, как вдовичье приношение[9], ибо Бог воздает награду не множеству даров и трудов, но множеству усердия.

«Лествица»

Во время управления монастырем Иоанн написал знаменитую «Лествицу» — руководство для восхождения к духовному совершенству. Произведение было написано по просьбе Иоанна, игумена Раифского монастыря. Зная о мудрости и духовных дарованиях Иоанна Лествичника, Раифский игумен от лица всех иноков своей обители просил написать для них «истинное руководство для последующих неуклонно, и как бы лествицу утверждену, которая желающих возводит до Небесных врат…» Свое творение Иоанн назвал «Лествицей», объясняя название таким образом:

Соорудил я лествицу восхождения… от земного во святая… во образ тридцати лет Господня совершеннолетия, знаменательно соорудил лествицу из 30 степеней, по которой, достигнув Господня возраста, окажемся праведными и безопасными от падения.

Содержание одной из степеней «Лествицы» (22-ая) раскрывает подвиг истребления тщеславия. Иоанн писал:

Тщеславие высказывается при каждой добродетели. Когда, например, храню пост — тщеславлюсь, и когда, скрывая пост от других, разрешаю на пищу, опять тщеславлюсь — благоразумием. Одевшись в светлую одежду, побеждаюсь любочестием и, переодевшись в худую, тщеславлюсь. Говорить ли стану — попадаю во власть тщеславия. Молчать ли захочу — опять предаюсь ему. Куда ни поверни это терние, оно всё станет спицами кверху. Тщеславный… на взгляд чтит Бога, а на деле более старается угодить людям, чем Богу… Люди высокого духа сносят обиду благодушно и охотно, а слушать похвалы и не ощущать никакой приятности могут только святые и непорочные… Когда услышишь, что ближний или друг твой в глаза или за глаза злословит тебя, похвали и полюби его… Не тот показывает смирение, кто сам себя бранит: как быть несносным самому себе? Но кто, обесчещенный другим, не уменьшает своей любви к нему… Кто превозносится природными дарованиями — счастливым умом, высокой образованностью, чтением, приятным произношением и другими подобными качествами, которые легко приобретаются, тот никогда не приобретает даров сверхъестественных. Ибо кто в малом неверен, тот и во многом будет неверен и тщеславен. Часто случается, что Сам Бог смиряет тщеславных, насылая неожиданное бесчестие… Если молитва не истребит тщеславного помысла, приведем на мысль исход души из этой жизни. Если и это не поможет, устрашим его позором Страшного суда. «Возносяйся смирится» даже здесь, прежде будущего века. Когда хвалители, или лучше — льстецы, начнут хвалить нас, тотчас приведем себе на память все беззакония свои и найдем, что вовсе не стоим мы того, что нам приписывают.

Неделя преподобного Иоанна Лествичника

Неделя преподобного Иоанна Лествичника

7% «Лествицы»: избранные цитаты

От составителя

«Лествица» — одна из самых известных духовных книг, по которой вот уже почти 1500 лет учатся бороться и успешно борятся со страстями православные христиане. Значение этой книги так велико, что отрывки из неё должны читаться на великопостном богослужении, а её создателю, опытно прошедшему путь духовного восхождения, посвящена 4-я Неделя Великого поста.

Надо помнить, что книга эта — преимущественно монашеская, ибо первая же её глава посвящена отречению от мира. Женатый человек сравнивается в ней с имеющим оковы на руках и на ногах (1:20), а мирским добродетелям дается невысокая оценка, как совершаемым напоказ и питаемым водами тщеславия (2:6).

Для чего нам посылаются болезни, почему мы часто не получаем просимое, какова связь между унынием и тщеславием?

Зачем же тогда мирянам читать её, если некоторые из сугубо монашеских книг неполезны мирянам, как способные ввести их в мечтания о неисполнимых подвигах? Положительный ответ на этот вопрос состоит в том, что в «Лествице» подробнейшим образом разобрана «генеалогия» каждой страсти, которые в миру цветут несомненно более пышным цветом, чем за монастырскими стенами. Особенно хотелось бы отметить 26 главу, в которой предельно чётко описаны действия различных страстей и греховных помыслов. В наш век, проповедующий вседозволенность, раскрепощенность и «самореализацию», потребуется долгое время, чтобы опытно познать связь между блудными помыслами и объядением или унынием и тщеславием (26:39), узнать, для чего нам посылаются болезни (26:54) и почему мы часто не получаем просимое (26:60). Каждый из этих вопросов в современном мире является дискуссионным, в то время как ответы на них давно существует и приведены в этой замечательной книге.

И потому целью данной подборки, содержащей около 7% «Лествицы», является подвигнуть современных людей, боящихся одного прикосновения к этой 1500-летней монашеской книге, всё же взять её в руки и начать трезвенно следить за своей духовной жизнью.

Антон Поспелов

Слово 1. Об отречении от жития мирского

5. Все, усердно оставившие житейское, без сомнения, сделали это или ради будущего царствия, или по множеству грехов своих, или из любви к Богу. Если же они не имели ни одного из сих намерений, то удаление их из мира было безрассудное.

10. Благое основание отречения от жития мирского составляют незлобие, пост и целомудрие.

20. Человек неженатый, а только делами связанный в мире, подобен имеющему оковы на одних руках, а потому, когда он ни пожелает, может невозбранно прибегнуть к монашескому житию. Женатый же подобен имеющему оковы и на руках и на ногах.

27. Вступивший в первую степень, не обращайся вспять.

Слово 2. О беспристрастии, то есть отложении попечений и печали о мире

2. Великий стыд монахам заботиться о чем-нибудь таком, что не может принести пользы во время великой нашей нужды, то есть во время исхода души.

6. Видел я весьма многие и различные растения добродетелей, насаждаемые мирскими людьми и как бы от подземного стока нечистоты напаяемые тщеславием, окапываемые самохвальством и утучняемые навозом похвал. Но они скоро засохли, когда были пересажены на землю пустую, не доступную для мирских людей и не имеющую смрадной влаги тщеславия.

7. Если кто возненавидел мир, тот избежал печали. Если же кто имеет пристрастие к чему-либо видимому, то еще не избавился от нее.

9. Никто увенчанным не войдет в небесный чертог, если не совершит первого, второго и третьего отречения. Первое есть отречение — от всех вещей, людей и родителей; второе есть отречение своей воли; а третье — отвержение тщеславия, которое следует за послушанием.

Слово 3. О странничестве, то есть уклонении от мира, а также о сновидениях, бывающих новоначальным

1. Странничество есть невозвратное оставление всего, что в отечестве сопротивляется нам в стремлении к благочестию.

4. Многие, покусившись спасать вместе с собою нерадивых и ленивых, и сами вместе с ними погибли, когда огонь ревности их угас со временем. Ощутивши пламень, беги, ибо не знаешь, когда он угаснет и оставит тебя во тьме. О спасении других не все подлежим ответу.

9. Тех мест, которые подают тебе случай к падению, убегай как бича.

27. Бесы тщеславия — пророки в снах, будучи пронырливы, они заключают о будущем из обстоятельств и возвещают нам оное, чтобы мы по исполнении сих видений удивились и, как будто уже близкие к дарованию прозрения, вознеслись мыслью.

Слово 4. О блаженном и приснопамятном послушании

6. Когда мы, в намерении и разуме смиренномудрия желаем покорить себя ради Господа и без сомнения вверить спасение наше иному, то еще прежде вступления нашего на сей путь, если мы имеем сколько-нибудь проницательности и рассуждения, должны рассматривать, испытывать и, так сказать, искусить сего кормчего, чтобы не попасть нам вместо кормчего на простого гребца, вместо врача на больного, вместо бесстрастного на человека, обладаемого страстями, вместо пристани в пучину, и таким образом не найти готовой погибели.

44. Блажен, кто волю свою умертвил совершенно и все попечение о себе предал своему учителю о Господе: он будет стоять одесную Иисуса Распятого.

46. Объявляющий всякого змия своему наставнику показывает истинную к нему веру, а кто скрывает что-нибудь, тот еще блуждает по беспутиям.

48. Кто в беседе упорно желает настоять на своем мнении, хотя бы оно было и справедливо, тот да знает, что он одержим диавольским недугом.

53. Душа, помышляющая об исповеди, удерживается ей от согрешений как бы уздою.

85. Усердно пей поругание как воду жизни от всякого человека, желающего напоить тебя сим врачевством, очищающим от блудной похоти.

120. По качествам страстей наших должно рассуждать, какому руководителю отдаться нам в повиновение, и сообразно с тем такого и избирать.

Слово 5. О попечительном и действительном покаянии

1. Покаяние есть возобновление крещения.

31. Прежде падения нашего бесы представляют нам Бога человеколюбивым, а после падения жестоким.

38. Признак прилежного покаяния заключается в том, что человек почитает себя достойным всех случающихся ему видимых и невидимых скорбей, и еще больших.

41. Все, а в особенности падшие, должны беречься, чтобы не допустить в сердце свое недуг безбожного Оригена, ибо скверное его учение, внушая о Божием человеколюбии, весьма приятно людям сластолюбивым.

Слово 6. О памяти смерти

2. Память смерти есть повседневная смерть.

12. Живая память смерти пресекает невоздержание в пище; а когда сие пресечено со смирением, то вместе отсекаются и другие страсти.

18. Кто стяжал память смерти, тот никогда не может согрешить.

24. Невозможное для человеков дело, чтобы настоящий день провели мы благочестиво, если не думаем, что это последний день нашей жизни.

Слово 7. О радостотворном плаче

8. Если ничто так не согласно со смиренномудрием, как плач, то, без сомнения, ничто столько не противится ему, как смех.

11. На молитве стой с трепетом, как осужденный преступник стоит перед судьей, чтобы тебе и внешним видом и внутренним устроением угасить гнев Праведного Судии.

15. Бесы боятся сетования, как воры псов.

18. Ложась на постель, воображай твое возлежание во гробе — и будешь меньше спать. Когда сидишь за столом, приводи себе на память плачевную трапезу червей — и ты будешь меньше наслаждаться. Когда пьешь воду, не забывай о жажде в пламени неугасающем — и без сомнения понудишь самое свое естество.

22. Если ты не имеешь плача, то плачь об этот самом.

35. Не верь слезам твоим прежде совершенного очищения от страстей.

70. Мы не будем обвинены, о братия, при исходе души нашей за то, что не творили чудес, что не богословствовали, что не достигли видения, но, без сомнения, дадим Богу ответ за то, что не плакали беспрестанно о грехах своих.

Слово 8. О безгневии и кротости

2. Безгневие есть ненасытное желание бесчестий, как в тщеславных людях бывает бесконечное желание похвалы.

14. Ничто столько не препятствует пришествию в нас Духа Святого, как гневливость.

20. Если хочешь или думаешь, что хочешь вынуть сучец ближнего, то вместо врачебного орудия не употребляй бревна. Бревно — это жестокие слова и грубое обращение; врачебное орудие есть кроткое вразумление и долготерпеливое обличение.

Слово 9. О памятозлобии

4. Преставший от гнева убил памятозлобие.

9. Памятозлобствуя, памятозлобствуй на бесов, и враждуя, враждуй против твоей плоти непрестанно.

12. Не тогда узнаешь, что ты совершенно избавился от сей гнилости, когда помолишься об оскорбившем или за зло воздашь ему дарами, или пригласишь его на трапезу, но когда, услышав, что он впал в некое злоключение душевное или телесное, восскорбишь о нем, как о себе, и прослезишься.

15. Некоторые взяли на себя труды и подвиги, чтобы получить прощение, но человек, не помнящий зла, опередил их.

Слово 10. О злословии и клевете

4. Если ты истинно любишь ближнего, как говоришь, то не осмеивай его, а молись о нем втайне.

6. Видел я согрешившего явно, но втайне покаявшегося; и тот, которого я осудил как блудника, был уже целомудрен у Бога.

9. За какие грехи осудим ближнего, телесные или душевные, в те впадем сами; и иначе не бывает.

11. Человекоубийцы бесы побуждают нас или согрешить или, когда не грешим, осуждать согрешающих, чтобы вторым осквернить первое.

14. Судить — значит, бесстыдно похищать сан Божий; а осуждать — значит, погублять свою душу.

Слово 11. О многоглаголании и молчании

4. Познавший свои прегрешения имеет силу и над языком своим, а многоглаголивый еще не познал себя, как должно.

8. Многоглаголание рождается непременно от которой-нибудь из сих причин: или от худой и невоздержной жизни и привычки (ибо язык, будучи естественным членом сего тела, чему научится, того по навыку и требует) или, что наиболее бывает в подвизающихся, от тщеславия, а иногда и от многоядения. Посему часто бывает, что многие, с некоторым насилием и изнеможением укрощая чрево, обуздывают вместе и язык и многословие.

Слово 12. О лжи

1. Многословие и смехотворство порождают ложь.

2. Ложь есть истребление любви.

4. Видал я людей, которые величались ложью и празднословием и, остротами своими возбуждая смех, истребляли в слушавших плач и сокрушение духа.

5. Когда бесы увидят, что мы в самом начале стараемся отойти от слушания смехотворных речей вредного рассказчика, как от губительной заразы, тогда покушаются обольстить нас двоякими помыслами: «Не опечаливай, — внушают они нам, — повествователя, не выставляй себя человеком более боголюбивым, нежели прочие». Отскочи скоро, не медли. А если не так, то во время молитвы твоей вообразятся помышления о предметах смешных. И не только бегай таких бесед и лукавых собраний, но и разоряй их благочестно, предлагая на среду воспоминание о смерти и Последнем Суде, ибо лучше тебе окропиться в сем случае малым тщеславием, только бы сделаться виновником общей пользы.

7. Кто стяжал страх Божий, тот устранился лжи, имея в себе неподкупного судию — свою совесть.

Слово 13. Об унынии и лености

2. Уныние есть расслабление души, изнеможение ума, пренебрежение иноческого подвига, ненависть к обету, ублажатель мирских, оболгатель Бога, будто Он немилосерд и нечеловеколюбив. В псалмопении оно слабо, в молитве немощно, в телесном же служении крепко как железо, в рукоделии безленостно, в послушании лицемерно.

7. Ставшим на молитву сей лукавый дух напоминает о нужных делах и употребляет всякое ухищрение, чтобы только отвлечь нас от собеседования с Господом.

12. Ничто столько венцов не доставляет иноку, как уныние.

Слово 14. О любезном для всех и лукавом владыке — чреве

3. Чревоугодие есть изобретатель приправ, источник сластей.

5. Насыщение есть мать блуда; а утеснение чрева — виновник чистоты.

7. Монах-чревоугодник веселится о субботе и о воскресном дне, во время поста считает, сколько осталось до Пасхи, и за много дней до нее приготовляет снеди. Раб чрева рассчитывает, какими снедями почтить праздник, а раб Божий помышляет, какими бы дарованиями ему обогатиться.

12. Вникнем и усмотрим, что многие из яств, которые пучат живот, возбуждают и движения похоти.

18. Будем укрощать чрево помышлением о будущем огне.

20. Кто служит своему чреву и между тем хочет победить дух блуда, тот подобен угашающему пожар маслом.

30. Глава страстей есть объедение.

33. Пост есть насилие естества, отвержение всего, что услаждает вкус.

Слово 15. О нетленной чистоте и целомудрии, которое тленные приобретают трудами и потами

1. Чистота есть усвоение бестелесного естества.

7. Целомудрен, кто навсегда стяжал совершенную нечувствительность к различию тел.

12. Не тот чист, кто сохранил нерастленным сие бренное тело, но тот, кто члены его совершенно покорил душе.

20. С новоначальными телесные падения случаются обыкновенно от наслаждения снедями; со средними они бывают от высокоумия и от той же причины, как и с новоначальными, но с приближающимися к совершенству они случаются только от осуждения ближних.

35. Бесы, по утверждению некоторых, ни о чем другом столько не веселятся, как о злосмрадии блуда, и никакой страсти не любят так, как оскверняющую тело.

44. Рыба спешит убежать от удочки, а душа сластолюбивая отвращается безмолвия.

72. Благий Господь и в том являет великое о нас промышление, что бесстыдство женского пола удерживает стыдом, как бы некою уздой, ибо если бы женщины сами прибегали к мужчинам, то не спаслась бы никакая плоть.

Слово 16. О сребролюбии

2. Сребролюбие есть поклонение идолам, дочь неверия, извинение себя своими немощами, предсказатель старости, предвозвестник голода, гадатель о бездождии.

7. Победивший страсть сию отсек попечения, а связанный ею никогда не молится чисто.

8. Сребролюбие начинается под видом раздаяния милостыни, а оканчивается ненавистью к бедным.

Слово 17. О нестяжании

1. Нестяжание есть отложение земных попечений, беззаботность о жизни.

6. Вкусивший вышних благ легко презирает земные; не вкусивший же первых радуется о стяжании последних.

8. О монахи, не будем невернее птиц, которые не пекутся и не собирают.

10. Волны не оставят моря, а сребролюбца не оставят гнев и печаль.

14. Сребролюбие есть и называется корень всем злым (1 Тим. 6: 10), и оно действительно таково, ибо производит ненависть, хищения, зависть, разлучения, вражды, смущения, злопамятство, жестокость и убийства.

Слово 18. О нечувствии

4. Видал я много таких людей, которые, слушая слово о смерти и Страшном Суде, проливали слезы, а потом, когда слезы еще были в очах их, со тщанием спешили на трапезу

Слово 19. О сне, о молитве и псалмопении в соборе братий

8. Никто не должен во время молитвы заниматься рукодельем, в особенности работой

Слово 20. О бдении телесном: как мы чрез него достигаем духовного и как должно оное проходить

3. Бодрственное око очищает ум, а долгий сон ожесточает душу.

4. Бодрый инок — враг блуда, сонливый же — друг ему.

15. Во время молитвы дух сонливости подущает взяться за рукоделье, ибо иначе не может погубить молитву бдящих.

20. От частого псалмопения во время бодрственного состояния бывает то, что и во сне приходят на ум слова псалмов. Иногда же случается, что и бесы представляют их нашему воображению, чтобы привести нас в гордость.

Слово 21. О малодушной боязливости, или страховании

2. Боязливость есть младенческий нрав в старой тщеславной душе.

6. Все боязливые тщеславны, но не все не боящиеся смиренномудры, ибо случается, что и разбойники и гробокопатели не боятся.

7. Бей супостатов именем Иисусовым, ибо нет сильнейшего оружия ни на небе, ни на земле.

11. Кто сделался рабом Господа, тот боится одного своего Владыки, а в ком нет страха Господня, тот часто и тени своей боится.

Слово 22. О многообразном тщеславии

5. Тщеславие радуется обо всех добродетелях. Тщеславлюсь, когда пощусь, но когда разрешаю пост, чтобы скрыть от людей свое воздержание, — опять тщеславлюсь, считая себя мудрым.

6. Тщеславный человек есть идолопоклонник, хотя и называется верующим. Он думает, что почитает Бога, но на самом деле угождает не Богу, а людям.

17. Не тот показывает смиренномудрие, кто осуждает сам себя (ибо кто не стерпит поношения от себя самого?), но тот, кто, будучи укорен другим, не уменьшает к нему любви.

20. Когда бес тщеславия видит, что некоторые приобрели хотя несколько мирное устроение, то тотчас побуждает их идти из пустыни в мир и говорит: «Иди на спасение погибающих душ».

28. Монах, сделавшийся рабом тщеславия, ведет двойственную жизнь, по наружности пребывая в монастыре, а умом и помышлениями в мире.

38. Часто Господь исцеляет тщеславных от тщеславия приключающимся бесчестием.

42. Когда хвалители наши или, лучше сказать, обольстители начнут хвалить нас, тогда поспешим вспомнить множество наших беззаконий и увидим, что мы поистине недостойны того, что говорят или делают в честь нашу.

Слово 23. О безумной гордости

4. Где совершилось грехопадение, там прежде водворялась гордость.

7. Монах высокосердный не может иметь послушания.

11. Отвергающий обличение обнаруживает страсть, а кто принимает оное, тот разрешился от уз ее.

16. Крайнее безумство — гордиться Божиими дарованиями.

31. Гордый подобен яблоку, внутри сгнившему, а снаружи блестящему красотою.

37. Кто пленен гордостью, тому нужна помощь Самого Бога, ибо суетно для такого спасение человеческое.

39. От скверной гордости рождается несказанная хула

Слово 24. О кротости, простоте и незлобии, которые не от природы происходят, но приобретаются тщанием и трудами, и о лукавстве

25. Кто не имеет простоты, тот не может когда-либо увидеть смирение.

26. Лукавый есть лживый провидец, который думает, что он из слов может разуметь мысль других, и по внешним поступкам — сердечное расположение.

33. Часто падение исправляло лукавых, невольно даруя им спасение и незлобие.

Слово 25. Об искоренителе страстей — высочайшем смиренномудрии, бывающем в невидимом чувстве

12. Смиренномудрый монах не любопытствует о предметах непостижимых, а гордый хочет исследовать и глубину судеб Господних.

16. Покаяние восставляет падшего, плач ударяет во врата небесные, а святое смирение отверзает оные.

17. Где нет смиренномудрия, там все наши дела суетны.

18. Одна только добродетель смиренномудрия такова, что бесы подражать ей не могут.

33. Невозможно быть смиренномудрию в иноверном или еретике. Исправление это принадлежит одним православным, благочестивым и уже очищенным.

36. Некоторые, хотя и получили уже прощение грехов, но для всегдашнего побуждения к смиренномудрию удерживают до конца жизни воспоминание о прежде бывших согрешениях.

56. Кто просит от Бога меньше того, чего он достоин, тот, конечно, получит более, нежели чего стоит.

Слово 26. О рассуждении помыслов, страстей и добродетелей

Составитель схемы: игумен Петр (Пиголь)

25. Что иногда бывает врачевством для одного, то для другого бывает отравой.

31. Свет монахов суть ангелы, а свет для всех человеков — монашеское житие, и потому да подвизаются иноки быть благим примером во всем.

39. Матерь блуда есть объедение; уныния же матерь — тщеславие; печаль же и гнев рождаются от трех главнейших страстей — сластолюбия, славолюбия и сребролюбия, а матерь гордости — тщеславие.

47. Лукавство происходит от возношения и от гнева.

51. Страх, который чувствуем к начальникам и к зверям, да будет для нас примером страха Господня.

54. Болезнь посылается иногда для очищения согрешений, а иногда для того, чтобы смирить возношение.

58. Часто, совершая дела добродетели, мы тайно выполняем сплетенные с ними страсти. Например, со страннолюбием сплетается объедение, с любовью — блуд, с рассуждением — коварство, с мудростью — хитрость, с кротостью — тонкое лукавство, медлительность и леность, прекословие, самочиние и непослушание, с молчанием сплетается кичливость учительства, с радостью — возношение, с надеждою — ослабление, с любовью — опять осуждение ближнего, с безмолвием — уныние и леность, с чистотою — чувство огорчения, со смиренномудрием — дерзость. Ко всем же сим добродетелям прилипает тщеславие

60. Все, просящие чего-нибудь у Бога и не получающие, без сомнения не получают по какой-либо из сих причин: или потому что прежде времени просят, или потому что просят не по достоинству и по тщеславию, или потому что, получивши просимое, возгордились бы или впали в нерадение.

62. От некоторых, не только верных, но и неверных, отошли все страсти, кроме одной. Сию одну они оставляют, как зло первенствующее, которое наполняет место всех прочих страстей, ибо она столь вредоносна, что может свергнуть с самого неба.

99. Ничто так не разоряет любви и ничто столь скоро не производит ненависти, как вольность в обращении.

102. Немощные душою должны познавать посещение Господне и Его милость к ним из телесных болезней, бед и искушений внешних.

104. Посвящай начатки дня твоего Господу; ибо кому прежде отдашь их, того они и будут.

110. Все, хотящие познать волю Господню, должны прежде умертвить в себе волю собственную и, помолившись Богу, с верой и нелукавой простотой вопрошать отцов и братий в смирении сердца и без всякого сомнения в помысле и принимать советы их, как из уст Божиих.

129. Бедственно любопытствовать о глубине судеб Божиих; ибо любопытствующие плывут в корабле гордости.

155. Бог не есть ни виновник, ни творец зла. Посему заблуждаются те, которые говорят, что некоторые из страстей естественны душе; они не разумеют того, что мы сами природные свойства к добру превратили в страсти. По естеству, например, мы имеем семя для чадородия, а мы употребляем оное на беззаконное сладострастие. По естеству есть в нас и гнев на древнего оного змия, а мы употребляем оный против ближнего. Нам дана ревность для того, чтобы мы ревновали добродетелям, а мы ревнуем порокам. От естества есть в душе желание славы, но только горней. Естественно и гордиться, но над одними бесами. Подобным образом естественно душе и радоваться, но о Господе и о благих деяниях ближнего. Получили мы и памятозлобие, но только на врагов души нашей. По естеству желаем мы пищи, но для того, чтобы поддержать жизнь, а не для сластолюбия.

180. Блудных могут исправлять люди, лукавых Ангелы, а гордых — Сам Бог.

202. Как тучные птицы не могут высоко летать, так и угождающему своей плоти невозможно взойти на небо.

207. Как яйца, согреваемые под крыльями, оживотворяются, так и помыслы, не объявляемые духовному отцу, переходят в дела.

219. Ищущий земной славы не получит небесной.

248. Совесть есть слово и обличение ангела-хранителя, данного нам при крещении. Посему-то мы и примечаем, что непросвещенные крещением не столько бывают мучимы в душе за свои злые дела, сколько верные.

Слово 27. О священном безмолвии души и тела

11. Небезопасно плавать в одежде, небезопасно и касаться богословия тому, кто имеет какую-нибудь страсть.

13. Недугующий душевной страстью и покушающийся на безмолвие подобен тому, кто соскочил с корабля в море и думает безбедно достигнуть берега на доске.

37. Признаки, указания и свойства, по которым узнаются проходящие безмолвие с разумом, суть ум неволнующийся, мысль очищенная, восхищение ко Господу, представление вечных мук, памятование о близости смерти, молитва ненасытная, стража неусыпная, умерщвление блуда, неведение пристрастия, умерщвление себя миру, отвращение от чревоугодия, начало богословия, рассуждения источник, содружество слез, истребление многословия и все сему подобное, несовместное с пребыванием в многолюдстве.

60. Безмолвие есть непрерывная служба Богу и предстояние пред Ним.

Слово 28. О матери добродетелей — священной и блаженной молитве и о предстоянии в ней умом и телом

5. Вся ткань молитвы твоей да будет немногосложна, ибо мытарь и блудный сын одним словом умилостивили Бога.

11. Если ты в каком-либо слове молитвы почувствуешь особенную сладость или умиление, то остановись на нем, ибо тогда и Ангел-хранитель наш молится с нами.

33. Любовь монаха к Богу открывается во время молитвы и предстояния на оной.

54. Господу мерзок бывает предстоящий на молитве и приемлющий нечистые помыслы.

58. Исповедуя грехи свои Господу, не входи в подробности плотских деяний, как они происходили.

Слово 29. О земном небе, или о богоподражательном бесстрастии и совершенстве, и воскресении души прежде общего воскресения

9. Та душа имеет бесстрастие, которая приобрела такой же навык в добродетелях, какой страстные имеют в сластях.

13. Из одного камня не составляется царский венец, так и бесстрастие не совершится, если вознерадим хотя об одной какой-либо добродетели.

Слово 30. О союзе трех добродетелей, то есть о вере, надежде и любви

4. Кто хочет говорить о любви Божией, тот покушается говорить о Самом Боге. Простирать же слово о Боге погрешительно и опасно для невнимательных.

16. Если присутствие любимого человека явственно всех нас изменяет и делает веселыми, радостными и беспечальными, то какого изменения не сделает присутствие Небесного Владыки, невидимо в чистую душу приходящего!

Сочинения преподобного Иоанна Лествичника

Преподобный Иоанн Лествичник является автором нескольких сочинений:

  • «Лествица Божественного восхождения». Сочинение известно также под названием «Лествица рая». Написано в конце VI века по просьбе Иоанна, игумена Раифского монастыря: «Преподай нам невежественным то, что ты видел в боговидении, как древний Моисей, и на той же горе; и изложи это в книге, как на богописанных скрижалях, в назидание новых Израильтян». Представляет собой руководство к совершенствованию. Образ «Лествицы» заимствован из Библии, где описано видение Лестницы Иакова, по которой восходят ангелы (Быт. 28:12). Сочинение относится к разряду аскетической литературы.
  • «Пастырь, или Слово особенное к пастырю». Текст адресован игумену Иоанну Раифскому. Слово посвящено роли духовного отца в жизни монаха.
  • «Ответное письмо преподобному Иоанну Раифскому». Игумен Раифского монастыря просит Иоанна Лествичника прислать «драгоценный выпуск» для назидания своих учеников; в ответ Иоанн Лествичник обещает прислать свой труд, опасаясь «смерти из-за непослушания».

Православная Жизнь

Настольная книга в пост и не только.

Однажды ветхозаветному патриарху Иакову, уснувшему прямо на земле, приснился сон: он увидел лестницу, идущую от земли до самых небес. По лестнице вверх и вниз ходили ангелы, а на самом верху, словно у врат рая, стоял Сам Бог. Он пообещал Иакову, что даст землю ему и его потомству, которое распространится по всему миру. Бог пообещал Иакову не оставлять его. Считается, что так человечество получило одно из первых пророчеств о пришествии Спасителя, а лестница – это образ Божией Матери, через Которую Сын Божий пришел в мир людей.

Нам здесь интересна лестница в принципе, потому что уже в новозаветное время, спустя несколько веков после свершения евангельских событий, возникает один знаменитый духовно-нравственный трактат, вошедший в историю под названием «Лествицы». Человек всегда мог рассуждать о Боге лишь в категориях тех образах, что ему были доступны. И для древних небо олицетворяло собой обители горние, чистый и недосягаемый мир Создателя, добраться до которого почти невозможно. Для этого нужно было соорудить какое-то приспособление. Например, лестницу. Не простую, а особенную. О такой лестнице из добродетелей и пишет преподобный Иоанн с Синайской горы в своем произведении, рассказывая о личном опыте боговидения.

Серьезные архитектурные решения применялись людьми и в далеком прошлом. Если пофантазировать, попытавшись поставить себя на место предков, можно рассудить так: зачем использовать приставную лестницу, когда можно подумать над основательной конструкцией, например, с каменными ступенями. А почему бы вообще не попробовать для надежности выстроить башню, внутри которой уютно, спокойно, нет ветра, нет опасения, что свалишься вниз… Иоанн намеренно использует образ именно приставной, не самой, судя по ее изображению на иконе, надежной конструкции, и не самому легкому орудию для покорения небес. Почему?

Отвечает сам преподобный Иоанн: «Покусившимся с телом взойти на небо, поистинне потребны крайнее понуждение и непрестанные скорби… Ибо труд, поистине труд и большая сокровенная горесть неизбежны в сем подвиге, особенно для нерадивых, доколе ум наш, сей яростный и сластолюбивый пес, через простоту, глубокое безгневие и прилежание, не сделается целомудренным и люборассмотрительным».

Тем не менее, здесь же святой дает читателю надежду и приободряет его, обещая, что Бог не оставит того, кто стремится к Нему всем сердцем: «Немощь нашу и душевное бессилие несомненною верою, как десною рукою, представляя и исповедуя Христу, непременно получим помощь Его, даже сверх нашего достоинства, если только всегда будем низводить себя в глубину смиренномудрия».

Иоанн разложил свой духовный опыт восхождения к Богу на тридцать этапов, которые в свою очередь, можно объединить в несколько больших групп:

– борьба с мирской суетой (то есть избавление от всего, что может отвлекать христианина от дела спасения); – испытание скорбей на пути к блаженствам (без чего просто невозможно ощутить их подлинную ценность); – борьба с пороками (то есть по факту борьбу с самим собой, со своей «темной стороной», для которой грех любим и привычен, меняя себя через приучение себя к добродетели); – обретение душевного мира (как называл это состояние сам Иоанн, достижение «земного неба» и «воскресение души прежде всеобщего воскресения»); – вершиной всего пути Иоанн называл достижение одновременно трех добродетелей: веры, надежды и любви, а «Бог есть Любовь» (1Ин. 4:8), то есть, предполагается воссоединение с Богом финале этого многотрудного пути.

Кто-то скажет, что «Лествица» — рудимент прошлого, монашеская книга, труд с довольно сложным языком изложения. На Руси «Лествицу» любили читать Великим постом, и вообще ее трудно назвать «неполезной» для мирян. Книга требует неспешного и осмысленного чтения, и, начав знакомиться с ней в дни Четыредесятницы, можно продолжить ее изучение и после нее. Мы, к сожалению, разучились читать и стали потребителями информации. Наши предки духовно были в разы грамотнее нас. При том, что так называемой духовной литературы у них было гораздо, гораздо меньше, еще не всем она была доступна, а не разумевшие грамоты могли лишь слушать, жадно запоминая сладкие слова Писания или Пролога. Но отсутствие материала компенсировалось глубочайшим анализом, повторением (которое есть мать учения) и осмыслением прочитанного. «Лествица» кажется маленькой книжкой. Всего-то тридцать глав о самой ее сути, да несколько дополнительных. При желании можно прочитать за пару тройку вечеров. Но будет ли толк от такого чтения?

Если хорошо подумать, даже «марафон» в режиме чтения «Лествицы» в течение тридцати дней поста – очень быстрый темп. Поэтому, возможно, действительно правильным советом к ее изучению будет распределение одной главы не несколько дней с обязательным анализом. Скажете, это лишнее? Но тогда почему Православная Церковь посвящает преподобному Иоанну целое воскресенье, ступень Великого поста, важнейшего из периода для христианина в календарном году? В книге автора даны практические советы по воссоединению с Богом. Поэтому мимо книги нельзя просто так взять и пройти мимо. И если она читалась однажды, то всегда полезно вернуться к ее изучению вновь. Преподобный Иоанн учит нас, как построить личную лестницу восхождения к Богу.

Владимир Басенков

Тропарь, кондак и канон преподобному Иоанну Лествичнику

Тропарь, глас 8

Слезами твоих источник, пустыни безплодное напоил еси, и еже из глубины воздуханми, во сто труды уплодоносил еси. И бысть светильник вселенней, сияя чудесы Иоанне отче наш. Моли Христа Бога, спастися душам нашим.

Кондак, глас 4

Яко Божественную лествицу обретше, Иоанне преподобне, твоя Божественная писания, ими же на Небо возводими бываем: и добродетелем бо был еси воображение. Моли Христа Бога да спасет душа наша.

Кондак, глас 4

На высоте Господь воздержания, воистину тя постави, яко же звезду нелестную просвещающа концы, наставниче Иоанне отче наш.

Библиотека Русской веры Канон преподобному Иоанну Лествичнику

Читать онлайн

Empty

  • Печать
  • Электронная почта

О происхождении преподобного Иоанна почти не сохранилось сведений. Существует предание, что он родился около 570 года и был сыном святых Ксенофонта и Марии, память которых празднуется Церковью 26 января. Шестнадцати лет отрок Иоанн пришел в Синайский монастырь. После четырех лет пребывания на Синае святой Иоанн Лествичник был пострижен в иночество. Один из присутствовавших при постриге, авва Стратигий, предсказал, что он станет великим светильником Церкви Христовой. В течение 19-ти лет преподобный Иоанн подвизался в послушании своему духовному отцу. После его смерти преподобный Иоанн избрал отшельническую жизнь, удалившись в пустынное место, называемое Фола, где провел 40 лет в подвиге безмолвия, поста, молитвы и покаянных слезах. Об образе жизни преподобного Иоанна известно, что питался он тем, что не запрещалось уставом постнической жизни, но – умеренно. Не проводил ночей без сна, хотя спал не более того, сколько необходимо для поддержания сил, чтобы непрестанным бодрствованием не погубить ума.

Скрывая свои подвиги от людей, преподобный Иоанн иногда уединялся в пещере, но слава о его святости распространилась далеко за пределы места подвигов, и к нему непрестанно приходили посетители, жаждавшие услышать слово назидания и спасения. В возрасте 75-ти лет, после сорокалетнего подвижничества в уединении, преподобный был избран игуменом Синайской обители. Около четырех лет управлял преподобный Иоанн Лествичник святой обителью Синая. Господь наделил преподобного к концу его жизни благодатными дарами прозорливости и чудотворений.

Во время управления монастырем по просьбе святого Иоанна, игумена Раифского монастыря (память в Сырную субботу) и была написана преподобными знаменитая «Лествица» – руководство для восхождения к духовному совершенству. Зная о мудрости и духовных дарованиях преподобного, Раифский игумен от лица всех иноков своей обители просил написать для них «истинное руководство для последующих неуклонно, и как бы лестницу утверждену, которая желающих возводит до Небесных врат…» Преподобный Иоанн, отличавшийся скромным о себе мнением, сначала смутился, но затем из послушания приступил к исполнению просьбы раифских иноков. Свое творение преподобный так и назвал – «Лествица», объясняя название следующим образом: «Соорудил я лествицу восхождения… от земного во святая… во образ тридцати лет Господня совершеннолетия, знаменательно соорудил лествицу из 30 степеней, по которой, достигнув Господня возраста, окажемся праведными и безопасными от падения». Цель – научить, что достижение спасения требует от человека нелегкого самоотвержения и усиленных подвигов. Хотя книга была написана для иноков, любой христианин, живущий в миру, получает в ней надежного путеводителя для восхождения к Богу, и столпы духовной жизни – преподобный Феодор Студит (память 11 ноября и 26 января), Сергий Радонежский (память 25 сентября и 5 июля), Иосиф Волоколамский (память 9 сентября и 18 октября) и другие – ссылались в своих наставлениях на «Лествицу» как на лучшую книгу для спасительного руководства.

Книга Восхождения

Бывают книги, которые люди читают и перечитывают веками, которые берешь в руки с чувством, что прикасаешься к великому и таинственному сокровищу, попавшему к тебе особым Промыслом Божиим.

«Лествица духовная» святого Иоанна – одна из таких книг. Преподобный Иоанн Лествичник жил и трудился в VI веке – кажется очень давно. Тогда книги переписывались от руки, они требовали дорогостоящих материалов и огромного труда, и его труды дошли до нас через поколения усердных переписчиков, которые полагали его наставления чем-то чрезвычайно важным и ценным.

Его книга построена как лестница для восхождения на небо – это библейский образ, который в Писании встречается дважды. Первый раз в видении Иакова: «И увидел во сне: вот, лестница стоит на земле, а верх ее касается неба; и вот, Ангелы Божии восходят и нисходят по ней. И вот, Господь стоит на ней и говорит: Я Господь, Бог Авраама, отца твоего, и Бог Исаака» (Быт. 28: 12–13) Второй раз – в Евангелии, где Господь Иисус отождествляет Себя с Богом в этом видении: «Истинно, истинно говорю вам: отныне будете видеть небо отверстым и Ангелов Божиих восходящих и нисходящих к Сыну Человеческому» (Ин. 1: 51).

Святой Иоанн указывает лестницу добродетелей, которую должен пройти тот, кто устремляется к Богу. Книга состоит из 30 глав, представляющих собой «ступени» добродетелей – по ним христианин восходит к Богу. И как сказано в предисловии к книге:

«Всем, поспешающим написать имена свои в книге жизни на небесах, настоящая книга показывает превосходнейший путь. Шествуя сим путем, увидим, что она непогрешительно руководит последующих ее указаниям, сохраняет их неуязвленными от всякого претыкания и представляет нам лествицу утвержденную, возводящую от земного во святая святых, на вершине которой утверждается Бог любви. Сию, думаю, лествицу видел и Иаков, запинатель страстей, когда покоился на подвижническом ложе. Но взойдем, умоляю вас, с усердием и верою, на сей умственный и небошественный восход, начало которого – отречение от земного, а конец – Бог любви».

Едва ли сейчас найдется верующий человек, который бы не знал, что такое «Лествица» Иоанна Лествичника. Этим трудом руководствуются в монастырях, ее читают в духовных семинариях, полезна она и для мирян.

Мы, люди современные, — немощные. Но осознание духовной нищеты – это уже начало духовного пути. Во все времена Бог одинаково безмерно любит каждого человека. И цель христианства состоит не в том, чтобы спаслись только монахи или старцы, а в том, чтобы спаслось как можно больше людей. Все христиане, не зависимо от положения, должны восходить по одной лествице духовной в дом Отца Небесного. Для этого и существуют такие духовные руководства.

А у человека всегда есть выбор – приспособиться к условиям «мира» или стать «не от мира сего». Можно отстраниться от прочтения «сложного материала», или, напротив, мужественно признав свою немощь, взглянуть на «Лествицу», как на идеал духовного совершенства, с рассудительностью извлекая крупицы истинной мудрости для спасения души.

Очень важно, за эту неделю, когда Церковь особо чтит святого Иоанна Лествичника, сконцентрировать внимание и постараться исполнить хотя бы один совет из его духовного творения. Паисий Святогорец писал, что прочитывает в день не более строчки из творений святых отцов, зато весь день размышляет над ними и стремиться исполнить делом.

Подобно тому, как лестница представляет собой постепенное восхождение, «Лествица» Иоанна Лествичника в 30 беседах раскрывает ступени духовного восхождения к совершенству.

Порабощение человека страстям Иоанн Лествичник называет рабством и болезнью. Страсти — это природные импульсы души, искаженные человеком.

Порок злословия Иоанн Лествичник сравнивает с незаметно присосавшейся пиявкой, «которая высасывает и поглощает кровь любви» и советует у ближнего замечать лишь добродетели, «подобно собирателю винограда, который вкушает только спелые ягоды». Тщеславие рождает гордость и, в конце концов, приводит к богохульству. Тщеславие заключается в том, что человек вместо угождения Богу постоянно желает красоваться перед людьми, что суетно и бессмысленно. Иоанн Лествичник с горечью описывает коварство этой страсти: «…тщеславлюсь, когда пощусь; но когда разрешаю пост, чтобы скрыть от людей свое воздержание, опять тщеславлюсь, считая себя мудрым. Побеждаюсь тщеславием, одевшись в хорошие одежды; но и в худые одеваясь, также тщеславлюсь. Стану говорить, побеждаюсь тщеславием; замолчу и опять им же победился».

Последние 4 ступени «Лествицы» повествуют о добродетелях: безмолвии, молитве, бесстрастии и любви, как высших проявлениях личного соединения с Богом.

Смирение предваряется кротостью. Кроткий человек стяжает детскую простоту в обращении и становится неспособным к лукавству, а нелукавый, по выражению Иоанна Лествичника, находится в состоянии первозданной чистоты. Достигнув ступени смиренномудрия, подвижник входит в качественно новое состояние, которое невозможно точно передать словами, можно лишь постичь личным опытом. Смиренномудрие — преддверие Царства Небесного и подлинное подражание Христу.

Любовь оказывается началом и концом духовного путешествия. Любовь к Богу задает перспективу подвижнической жизни, по сравнению с которой все остальное оказывается несущественным. Движимый божественной любовью подвижник забывает о сне и о пище, он подобен влюбленному, который постоянно занят мыслями о любимом существе, даже во сне сердце его бодрствует. Поэтому когда Небесный Владыка входит в душу, томимую святым вожделением, в ней возгорается пламень чистоты, а совершенство чистоты есть подлинное начало богословия.

Этот и другие примеры, находящиеся в «Лествице», служат образцом той святой ревности о своем спасении, которая необходима каждому человеку, желающему жить благочестиво, а письменное изложение его мыслей, составляющих плод многих и утонченных наблюдений его над своей душою и глубокого духовного опыта, является руководством и великим пособием на пути к истине и добру.

Преподобный Иоанн, человек, который знал и любил Бога – или, вернее, знает и любит Его сейчас, пребывая с Ним, – указывает нам путь спасения. Церковь, радуясь, вспоминает о нем с великой благодарностью.

Яко Божественную лествицу, обретохом, Иоанне преподобне, / твоя Божественныя добродетели, / к Небеси возводящия ны: добродетелей бо ты был еси воображение. // Тем моли Христа Бога, да спасет души наша.

Смотри также

Человек может стяжать благодать одним благим своим помыслом

1 августа Церковь празднует память преподобного Серафима Саровского. «Цель христианской жизни – стяжание Святого Духа», — говорит преподобный Серафим. Предлагаем …

Цель в том, чтобы православно жить. Пять наставлений старца Паисия Святогорца

12 июля Церковь празднует память первоверховных апостолов Петра и Павла. В этот день завершается Петров пост. Оба апостола приняли мученическую …

Мы должны уважать свободу другого человека. Пять изречений старца Софрония (Сахарова) об общении

11 июля 1993 года отошел ко Господу известный афонский подвижник, ученик преподобного Силуана афонского, старец Софроний (Сахаров). Предлагаем вашему вниманию …

Пять наставлений святителя Феолипта Филадельфийского. День памяти — 8 июля

8 июля Церковь чтит память святителя Феолипта Филадельфийского, афонского аскета и богослова, учителя святителя Григория Паламы. Предлагаем вашему вниманию пять …

Три поучения афонского схимонаха Денасия (Юшкова). День памяти — 27 июня

Схимонах Денасий (Юшков, 1859–1928) в 1882 году в 23-летнем возрасте прибыл на Афон и поступил в Русский монастырь святого великомученика …

Как использовать гнев. Десять советов афонских старцев

Неконтролируемый гнев — величайший враг духовной жизни. Господь изначально наделил человека этим свойством души для противления греху, но после грехопадения …

О материальной и духовной нищете. Пять слов преподобного Паисия Святогорца

Ежегодно, в ближайшее воскресенье к 1 ноября (память свв. Космы и Дамиана Асийских), в Русском на Афоне Свято-Пантелеимоновом монастыре чтят …

Как заменить печаль радостью. Иеросхимонах Агафодор (Буданов)

Тогда прояснится греховная тьма, облегчится сердце от тяжести греховной, воссияет свет и отрада на сердце и заменится печаль радостию. …

Десять изречений афонских святых о Кресте Господнем

27 сентября Церковь празднует Воздвижение Честнаго и Животворящего Креста Господня. Через крестную смерть Господа нашего Иисуса Христа мы обрели наше …

Рождество Богородицы: 10 изречений свт. Григория Паламы

21 сентября (8 сентября по старому стилю) Православная Церковь отмечает Рождество Пресвятой Богородицы (или, как именуют в народе, Вторую (Малую) …

    Tags:
  • Иоанн Лествичник
  • Святые Отцы
  • Лествица

Преподобный Иоанн Лествичник. Иконы

Иконописные изображения, связанные с преподобным Иоанном Лествичником, разделяют на две группы: единоличные образы святого и изображения на тему «Лествицы». Преподобный Иоанн изображается худощавым, у него аскетическое лицо, высокий лоб, иногда с обозначением глубоких складок-морщин и небольшими залысинами.

Неделя преподобного Иоанна Лествичника

Неделя преподобного Иоанна Лествичника

Преподобный Иоанн Лествичник изображается в монашеском одеянии, которое состоит из хитона, мантии, схимы. В руках Иоанн Лествичник обычно держит крест, свиток или книгу, как автор «Лествицы».

Неделя преподобного Иоанна Лествичника

Русские сводные иконописные подлинники (XVIII в.) сообщают об облике преподобного в связи с описанием композиции «Лествицы»:

…подобием сед, брада доле Власиевы, в схиме, риза преподобническая (Филимонов. Иконописный подлинник. С. 306; То же см.: Большаков. Подлинник иконописный. С. 84).

Иконография преподобного Иоанна сложилась достаточно рано, но по сохранившимся памятникам прослеживается не ранее X века. В мозаичных и фресковых декорациях храмов образ Иоанна Лествичника нередко помещался среди прославленных преподобных и аскетов.

Неделя преподобного Иоанна Лествичника

На иконе «Святые Иоанн Лествичник и Савва Стратилат, предстоящие Спасу» из сольвычегодского Благовещенского собора Иоанн Лествичник изображен с короткими волосами, удлиненной, слегка раздвоенной бородой; с раскрытым свитком в руке (текст на свитке: «Восходите, восходите, услышите, братия…» представляет собой фрагмент из Слова 30 «Лествицы».

Неделя преподобного Иоанна Лествичника

До настоящего времени дошло много иллюстрированных списков сочинения Иоанна Лествичника, в которых обычно помещались 1-2 миниатюры с изображением лествицы и/или преподобного на фронтисписе или в композициях, иллюстрирующих текст. Наиболее распространенным типом иллюстрации являлась композиция с ведущей к небу лествицей и восходящими по ней монахами, многие из которых низвергались, соблазняемые бесами; традиционно на этой миниатюре изображали Иоанна Лествичника — внизу у лествицы либо на одной из верхних ступеней.

Неделя преподобного Иоанна Лествичника

Неделя преподобного Иоанна Лествичника

На сюжет «Лествицы» сохранилась византийская икона «Небесная лествица преподобного Иоанна Лествичника» (кон. XII в.) из монастыря великомученицы Екатерины на Синае. На иконе представлена ведущая в небеса лестница из 30 ступеней, по которой устремляются ввысь монахи, но многие из них, улавливаемые бесами, не достигнув цели, падают вниз. На самом верху лестницы — Иоанн Лествичник, которого благословляет Христос, изображенный в небесном сегменте, за Иоанном следует архиепископ Синайский Антоний, по инициативе которого была выполнена икона. В нижней части представлена группа монахов, вверху — ангелы.

Неделя преподобного Иоанна Лествичника

Иллюминированные рукописи Лествицы, наглядно представляющие идеалы монашеской аскетики, появляются во второй половине XI века. Некоторые содержат развернутый цикл иллюстраций различных ступеней покаяния и аскезы, но изначально в греческих рукописях было лишь выполненное чернилами изображение лестницы с тридцатью ступенями, увенчанной крестом.

Неделя преподобного Иоанна Лествичника

В XVII веке появились печатные книги с гравюрами на тему «Лествицы»: «Триодь Постная» и «Лествица» (Киево-Печерский монастырь, 1627), «Лествица» (с гравюрой Ф. И. Попова по рис. Т. Аверкиева, М., 1647), «Триодь Постная» (с гравюрой работы В. Л. Ушакевича, Львов, типография Ставропигийского братства, 1664).

Композиция «Лествица» нередко воспроизводилась на стенах русских храмов. Так, на южной стене галереи Благовещенского собора Московского Кремля (1547-1551 гг.) представлены в клеймах, имеющих форму келий, светлые фигуры отшельников в покаянных позах, олицетворяющих 5-ю ступень лестницы (покаяние).

Особое значение сюжет «Лествицы» получил в старообрядческой традиции. Так, на иконе «Видение преподобного Иоанна Лествичника» (кон. XVIII — нач. XIX в., ГРМ) каждая из 30 ступеней пронумерована и сопровождается надписью в соответствии с названием глав книги. Иоанн Лествичник изображен слева с развернутым свитком. В верхней части иконы представлен Исус Христос с ангелами, встречающий достигших небес иноков; справа от них широкая панорама белокаменного града с садом — Небесный Иерусалим, за стенами которого — святые, удостоившиеся райского блаженства.

Неделя преподобного Иоанна Лествичника

Неделя преподобного Иоанна Лествичника

Лествица: путь от земного к Богу любви

В 4-ю неделю Великого поста Церковь празднует память великого христианского подвижника Иоанна Лествичника. Биографических подробностей его жизни история до нас не донесла, однако мы знаем о святом Иоанне самое главное: он Великий и Лествичник. Это главное: его небольшая по объему и безмерная по сути книга, ставшая настольной для многих прославленных подвижников. Чем же является «Лествица Божественного восхождения» спустя полторы тысячи лет после своего написания – памятником аскетической литературы, учебником монашеского делания или чем-то близким и необходимым сегодняшним христианам? За что именно автора этого труда Церковь выделила среди других замечательных своих отцов, посвятив отдельное великопостное воскресенье?

О своем многолетнем опыте изучения этой загадочной книги и о том, как нам, живущим в мирской суете немощным православным, ее правильно читать, рассказывает настоятель московского храма Троицы Живоначальной в Листах протоиерей Андрей Овчинников.

– Отец Андрей, «Лествица» – книга, как бы мы сегодня выразились, заказная. Из предисловия явствует, что ее «заказал» преподобному Иоанну, бывшему в тот момент игуменом монастыря, другой игумен тех мест. При этом совершенно непонятно, как мог ее написать человек, хоть и святой жизни! Возможно, это текст богодухновенный, надиктованный свыше?

– Она начинается с послания – тоже Иоанна, тоже святого, игумена Раифского, к «досточудному Иоанну, игумену горы Синайской». Один Иоанн – Раифский – обращается к другому Иоанну – Синайскому – с просьбой изложить опыт подвижнической жизни для следующих поколений монахов. «Лествица» не была дана преподобному как откровение. Как раз очень важно, что это не плод творчества или вдохновения, а труд, сделанный по послушанию.

– Сей великий труд рассчитан на монахов. Применим ли он вообще к мирским в суете живущим людям XXI века?

– Главная добродетель, описываемая в этой книге, – послушание. Четвертая ступень «Лествицы», говорящая о послушании, одна из самых объемных. Почему так? Хоть книга и монашеская, написана она не для отшельников, а для общежительных монастырей. Это большие монастыри, где было общее хозяйство, общая трапеза, где монахи вместе трудились на общих послушаниях – на огородах, на кухне, в просфорной, – ходили в храм. Такой большой монастырь напоминает нам большую семью. И жизнь в монастырях-общежитиях по многим позициям очень похожа на жизнь семейного человека. Если мы будем читать «Лествицу», понимая ее таким образом, видеть, что послушание – среди прочих – очень важная добродетель, причем добродетель универсальная, то многое будет нам понятно.

Книга написана в середине VII века. Это время, когда монашество было в расцвете; подвиги, которые несли монахи того времени, конечно, невозможны сегодня. И это тоже важная оговорка: читая «Лествицу», нужно понимать, что мы живем спустя полторы тысячи лет. Речь шла о древней Палестине, а мы находимся в совершенно других условиях – климатических, культурных, языковых. С одной стороны, в книге есть то, что мы можем взять оттуда, и есть для нас недостижимое – оно высоко, таинственно, загадочно. Это связано с тем, что опыт преподобного Иоанна Лествичника (внутренний, молитвенный, монашеский) несопоставим с нашим. Надо иметь в виду, что в таком смысле любой духовный текст выражает именно опыт прожитой жизни святого человека. Мы подобного опыта жизни не имеем, поэтому нам и непонятно, о чем идет речь в этих наставлениях. Так что брать надо то, что понятно. То, что исполнимо.

Безусловно, эту книгу, хотя бы Великим постом, мы должны пролистать, выборочно почитать, что-то постараться выполнить – тогда она будет оживать уже в нашей жизни. Замечено, что чем усердней человек исполняет те или иные советы святых отцов, тем более ему становится понятен смысл их сочинений, наставлений, заповедей. Христианство всегда понимается как жизнь в практике. И чем больше этой практики, тем больше понятна теория.

Чем усердней человек исполняет советы святых отцов, тем более ему понятен смысл их наставлений

– Сейчас на православных сайтах и в некоторых изданиях иногда делается «нарезка» из «Лествицы»: выбираются цитаты, доступные для понимания. Что-то вроде «Лествицы для мирян». Как вы к этому относитесь?

– Да, я видел, берутся отдельные стихи; кто-то даже высчитывает, какой процент этой книги возможен для понимания, для исполнения: кто говорит, пятнадцать процентов, кто – тридцать процентов. Вообще это очень интересно. Есть же «Добротолюбие для мирян» – такой вариант переложения монашества на жизнь мирскую. Действительно, многое в «Лествице» актуально и для монаха, и для мирянина. Я могу поделиться собственным опытом чтения этой великой книги. Даже могу наглядно показать.

Вот передо мной томик, читаю его много лет. Он у меня весь разрисован разными цветами. Места, которые особо интересны, выделены красным, зеленый означает «надо поразмышлять», белые пятна – это то, что мне показалось не очень понятным. Вот такая у меня настольная книга.

– Своим духовным чадам вы советуете каждый раз браться за «Лествицу», смотреть, что в данный момент отвечает настроениям, чаяниям, собственным проблемам? И на то, что покажется неблизким, не тратить время, не стараться вчитываться?

– Если мы «Лествицу» всегда читаем Великим постом, то каждый прожитый год, наверное, на какой-то шажок по лестнице нас поднимает. Читая «Лествицу» в новом году, может быть, мы уже больше поймем, чем год назад. С учетом прошлого прочтения. Духовным чадам я как раз так и предлагаю. Когда человек борим какой-то страстью, когда у него есть духовные проблемы – например, проблемы с гневом, блудом, гордостью, унынием, – либо об этом читаем напрямую (скажем, читаем о лени, о лжи, о зависти), либо берем противоположную добродетель и смотрим, какими путями врачуется страсть. Поскольку добродетель – это противоположное страсти состояние. Я говорю: возьми, почитай выборочно. Из этого большого количества советов – из ста стихов – может быть, пять-десять ты себе отметишь, может быть, тебе это поможет. И это будет разворотом в твоей жизни к совершенно другим целям. Но советую это не каждому, а тем, кто уже немножко подготовлен, кто уже ориентируется в христианской литературе, имеет опыт молитвы, поста.

Когда человек кается в каком-то грехе, он ждет совета священника: как ему жить, как бороться, что ему делать, чего не делать. Можно говорить от себя, от ветра главы своей. Можно переложить то, что ты читал, на понятный язык, адаптировать сказанное в «Лествице» для современного понимания. А у некоторых священников, я знаю, она лежит прямо около аналоя, и он раз – закладочку берет, открывает и говорит: вот про послушание. Вот что такое послушание, дай, чадо, я тебе почитаю. И приводит, например, такой стих: «Блаженное послушание называется исповедничеством, без которого никто из страстных не узрит Господа» (то есть послушание – это труд, который равноценен исповедничеству, практически послушник – это как мученик бескровный, который свою волю отдает). Или любой другой из множества интересных примеров. Внутри 4-й главы «Лествицы» такой маленький патерик, где автор описывает жизнь подвижников, своих современников, которые по 40–50 лет жили в монастырях и главным образом просияли под этим самым отвержением – то есть отсечением воли, помыслов, желаний. Это удивительная история, которая показывает, до какой степени человек может подняться, если будет жить в послушании.

– В наш информационный век, когда в интернете есть все, несложно аргументировать свои мысли в сетевой полемике: цитаты под рукой. Как мы раньше говорили про классиков: «раздерганные на цитаты». Можно любую свою мысль аргументировать и цитатой из Лествичника. Стоит ли это делать? Не будет ли неблагоговейным такое отношение к великому произведению, которое надо воспринимать единым целым?

– Святоотеческая литература, а особенно Священное Писание, считаются самыми уязвимыми книгами. Потому что многие поступки человека могут быть лукаво объяснены именно цитатой. Конечно, это все-таки больше относится к Библии. Мы там видим, с одной стороны, и про уважение к родителям, и в то же время слышим, что родители бывают врагами для человека; иногда говорится о том, что нужно поститься, а в другом месте читаем, что пища не приближает нас к Богу. То есть одна заповедь может другую перекрывать. Поэтому, конечно, «подбивать» под наши цели какие-то цитаты из Священного Писания или из «Лествицы» надо очень осторожно.

Но, с другой стороны, здесь действительно много полезных в разных ситуациях наставлений, так зачем ими пренебрегать? Например, говорим мы про целомудрие, про борьбу с грехом блуда – здесь очень много практических советов, которые могут нам помочь. Как общаться, например, мужчинам и женщинам, как бесы строят «подготовительные ковы», чтобы человека столкнуть в блуд, как человеку нужно себя держать, скажем, до падения и после падения, какие добродетели помогают обуздать эту страсть. И так по каждой теме можно выбрать очень интересные наставления, которые могут помочь практически.

– Вы сравнили «Лествицу» со Священным Писанием. Это не случайное сопоставление?

– Есть моменты, по которым они сопоставимы. Вот, например, по строению. Каждая глава и Ветхого, и Нового Завета разбита на стихи, так же и «Лествица» – такая практика применялась в некоторых святоотеческих сочинениях. «Лествицу» можно разделить на главы крупные и более мелкие, вспомогательные; 6 крупных, больших разделов: послушание, целомудрие, смиренномудрие, терпение, молитва и рассудительность – и 24 более мелких, вспомогательных. Это как пророческие книги в Библии: есть великие пророки (Исаия, Иезекииль, Иеремия и Даниил) и есть 12 малых пророков. В целом «Лествица» состоит из 30 глав, или 30 ступеней. Читатели пусть сами решат, есть ли какая-то связь между ними. Считается, что нужно каждую главу видеть в виде ступени, и подъем на следующую возможен только тогда, когда мы поднялись на предыдущую.

– Часто говорят о принципе постепенности, важности поступательного движения в изучении «Лествицы»: нельзя ничего пропустить или «перепрыгнуть».

– Я этого не вижу. Например, первый раздел посвящен отречению от мира. Тема ухода в монастырь, ухода от мира. Дальше, во второй главе, говорится сразу о беспристрастии. То есть это уже нечто нам недоступное; что такое беспристрастие? Есть понятия попечительность / беспопечительность, или беззаботливость, это можно понять. А беспристрастие требует, чтобы у нас ни к чему не имелось привязанности, пристрастия. Какой-то привычки ненужной. Ведь даже в монастырях были такие примеры, когда человек мог привязаться к кувшину, к иголке, какой-то одежде. У него ничего нет, но вот какой-то маленький предмет, например, ложка – и он к ней имеет пристрастие, плохо ему без ложки. В миру, конечно, видов пристрастий гораздо больше, это отдельная тема для разговора. Это могут быть и дети, и внуки, и имущество, и здоровье, и еда… Куда ни взгляни. Но везде люди есть люди, и из ухода от мира свобода от пристрастий не проистекает.

– Отец Андрей, остановитесь особо на понятии «отречение от мира». Ясно, что его следует трактовать более широко, нежели уход в монастырь. Но как все-таки быть мирянам – они не должны, говоря фигурально, закрыться в своей квартире, как в скиту?

– Мы должны, как апостол Павел говорит, пребывать в том звании, в котором призваны. Если ты мирянин, то ты не должен жить по-монашески. Если ты монах, ты не должен покидать монастырь и заниматься делами, нужными мирянину. В этом и заключается рассудительность: чтобы каждому находить свой путь и по нему идти. Отречение от мира в правильном понимании для мирского человека – избегание тех соблазнов, тех искушений, которые в миру есть. Это общее направление. То есть борьба с духом мира. Безбожным, развратным, жестоким, бесчеловечным… разве не так? Отрекаемся именно от этого.

Отречение от мира для мирского человека – избегание тех соблазнов и искушений, которые в миру есть

А что касается правил прочтения «Лествицы»… Думаю, оно должно быть свободным. Можно начинать с конца, можно с середины; можно взять одну тему и просто внимательно прочитать целую главу.

– А можно считать «Лествицу» планом, по которому нужно строить свою духовную жизнь?

– Я бы все-таки избрал отдельные темы, отдельные духовно-практические советы. Вот, скажем: «Душа, помышляющая об исповеди, удерживается ею от согрешения как бы уздой». То есть, когда хочешь согрешить, а потом вспоминаешь, что надо будет исповедоваться, это сразу тебя останавливает, охлаждает. Есть много интересного про жизнь под руководством духовника, которого тоже надо постоянно вспоминать, когда будешь на грани грехопадения. Или вот такое изречение: «Если кто отвергает от себя праведное или неправедное лечение, тот отвергает свое спасение». Это нам задание – поразмышлять, подумать. Когда тебя ругают, а ты оправдываешься, ты отвергаешь свое спасение. То есть тебе Бог хочет дать урок – смирения, терпения, прощения, великодушия, потому что воспитать человека для Царства Божия можно только практически. Когда мы попадаем в неприятные ситуации, в конфликты, с нами обидные вещи случаются, несправедливости – здесь переквашивается наша гордыня. В этом огне несправедливого (как мы считаем) к нам отношения.

Так что если «Лествицу» выборочно читать, там, где она «ложится» на нашу жизнь, – это будет очень и интересно, и полезно.

Вот еще один из моих любимых стихов: «Пей поругание на всякий час как воду живую». Практически «крылатое выражение». Пей поругание как воду – воду мы знаем, как пить, а как поругание? То есть каждый раз нужно вспоминать: тебя ругают, а ты не оправдывайся, не гневайся, умей прощать.

Некоторые слова-пословицы нам, конечно, непонятны. Как это – «принимай поношение как похвалы»? Это не наш уровень, мы не поймем. Как – меня ругают, а я должен чувствовать, будто меня по головке гладят или награждают?

– Кто-то, наверное, понимает, когда-то дорастает…

– Но насколько именно не на словах, а на деле исполняет?.. Или вот, например, о боязливости. Иоанн Лествичник пишет, что это от гордости. Но я бы отметил в этом еще недостаток веры. Здесь плод такого маловерия, когда Бог где-то от тебя далеко, ты с Ним не можешь иметь никаких отношений и боишься всего: и болезней, и людей, и обстоятельств жизни. А когда Бог на первом месте – все остальное на своем, как один старец говорил.

– Какие еще «крылатые выражения» из «Лествицы» ваши любимые?

– «Мы не будем отвечать за то, что не были пророками, не знали будущего, не совершали чудес, но Господь спросит за то, почему мы не плакали каждый день о своих грехах».

«Не может быть христианином тот, кто не воспринимает наступивший день как будто последний в своей жизни».

«Внимание – это душа молитвы».

«Христианин есть тот, кто, сколько возможно человеку, подражает Христу словами, делами и помышлениями, право и непорочно веруя во Святую Троицу».

– Кстати, войдя в ваш храм во имя Святой Троицы, сразу замечаешь и особое отношение к «Лествице»: на видном месте большая икона с ее изображением. Это редкость!

– Образ «Лествицы» – библейский; мы знаем из книги Бытия, что патриарх Иаков увидел лестницу, которая достигала до небес, и по ней сходили-восходили ангелы Божии. И на иконе, и на обложке книги преподобного Иоанна мы видим монахов, которые поднимаются в горный Иерусалим от земного монастыря: кто-то уже совсем близко, кто-то только начал, а кто-то летит с лестницы, он упал. Мы видим раскрытую пасть зверя, куда попадает, к великому сожалению, инок, нарушивший важные духовные законы.

– Отец Андрей, вы не раз читали это святоотеческое произведение. Но потом, когда начали изучать уже как исследователь, более детально, составлять комментарий, возможно, обнаружили что-то неожиданное лично для себя?

– Пожалуй, принцип понимания этого сочинения. Кстати, не только «Лествицы», но и вообще любой аскетической книги. Насколько твой опыт созвучен с опытом автора, настолько тебе откроется и содержание его наставлений. В целом эта книга для нас зашифрована, закодирована; мы даже не можем понять, как можно было это написать и что это значило. Когда мы читаем про молитву, про бдение, про послушание, про отвержение воли – видим, что буквально вся жизнь современного человека – это практически постоянное нарушение Евангелия. Каждый шаг мы делаем… не так, как надо. Мы все время себя оправдываем, все время ленимся; у нас очень много саможаления. А эта книга постоянно нас обличает. В лени, в отсутствии подвига, веры нашей, каких-то усилий духовных.

Мы все время себя оправдываем, у нас много саможаления. А эта книга постоянно нас обличает

Иоанн Лествичник говорит, что нужно постоянно себя понуждать. Вот это лей – Царство Божие нудится. Лентяям там не место. А как в себе разжечь огонь веры, любви к Богу, послушания, желания послужить ближним… вот как мы это можем сделать? Непонятно. У нас нет сил, мы все постоянно оправдываемся. А «Лествица» нас обличает, рассказывая, что, оказывается, были старцы по 80 лет с бородами до пояса – и они, как дети, слушались своего настоятеля, наместника монастыря. Они были людьми кроткими, добрыми, тихими. Ни с кем не спорили, ничего не доказывали. Как они достигли таких высот? Постоянно возделывая свой внутренний мир. Постоянно обращаясь к Богу с молитвой, прося сил, очищая себя от греха, борясь со страстями. Это был целый жизненный процесс.

Поэтому, когда читаешь книгу, можно один стих прочитать – например, «Ложь есть истребление любви» – вот один стих прочитать и целый день о нем размышлять. Если я лгу – я разрушаю любовь. И к Богу, и к ближним, и к себе. Поэтому, если не хочешь разрушать любовь – не лги. Соответственно, если не будешь лгать – будешь потихонечку взращивать любовь. Будешь ближе к Богу, потому что Он есть любовь. Будешь с людьми по-другому вести себя, будешь себя по-другому держать. Видите, какая глубокая тема для размышлений и поле для действий практических – только от одного стиха. А их тут тысячи.

В «Лествице» буквально каждое предложение – отдельный стих. Это и удобно, и достаточно сложно, поскольку каждая отдельная мысль настолько глубоко напитана внутренним смыслом, что нельзя спешить или торопиться прочитывать; каждый стих должен быть осмыслен большим количеством времени. Поэтому читать книгу быстро не получится. Иначе мы просто по верхам пробежимся и ничего не поймем. Надо сказать, что уже в переводе теряются некоторые смысловые оттенки. Желательно тому, кто знает греческий язык, посмотреть еще первоисточник.

– Этот труд был знаком нашим далеким предкам, вряд ли они читали по-гречески…

– «Лествица» – одна из древнейших книг, она была известна на Руси чуть ли не с момента Крещения, во всяком случае, возникновения Киево-Печерской Лавры, тогда появились ее первые переводы. Уже в X–XI веках она переведена на славянский язык в Болгарии. Надо сказать, что ее знали не только в монастырях, хотя, конечно, центрами просвещения были монастыри. Великим постом она читалась в храмах для верующих, вероятно, с комментариями пастыря или епископа. В монастырях это вообще книга постоянного чтения – и за трапезой, и за богослужениями. Она и сейчас по уставу читается за богослужениями Великого поста. И любовь к ее автору нам тоже известна. В Московской духовной семинарии в Сергиевом Посаде есть храм Иоанна Лествичника; наш московский символ назван «Иваном Великим» именно потому, что в этой колокольне маленький храм в честь Иоанна Лествичника.

– Но почему все-таки Церковь именно этого святого поставила на особое место среди остальных? Великим постом три воскресенья посвящены святым: Григорию Паламе за его учение о нетварном свете, Марии Египетской – за покаяние. А Иоанну Лествичнику – за книгу?

– Возможно, потому, что он был руководителем большого монастыря, под его духовным управлением выросло много подвижников. Но, скорее, потому, что «Лествица» представляет собой систему духовного возрастания. Если у других отцов есть отдельные темы, выборочно взятые, то здесь духовный человек увидит устроенную систему воспитания, которую можно заложить в основание своей духовной жизни и двигаться по ней. Недаром эта книга предлагается для прочтения именно Великим постом, когда мы делаем усилие в духовном смысле – воздержанием, молитвой, пытаемся измениться, возвыситься, очистить свои мысли от всяческой суеты и грязи. Думаю, что святые отцы, составляя богослужение, особым духовным разумом поняли, что эта книга будет нужна Церкви как образец духовной жизни. В «Лествице» Евангелие раскрывается, как бы расшифровывается, раскодируется, причем глубоким и возвышенным языком. Уникальность ее как раз в том, что это и не Священное Писание, и не художественное произведение. Это особый духовный опыт, который святой Иоанн Лествичник сумел выразить словом.

Храмы во имя Иоанна Лествичника на Руси

Во имя преподобного Иоанна Лествичника освящен храм на Соборной площади Московского Кремля и известен нам как колокольня Ивана Великого. В основании колокольни располагается церковь преподобного Иоанна Лествичника. После надстройки до высоты 81 м в 1600 году (при Борисе Годунове) колокольня являлась самым высоким зданием России до начала XVIII века. В 1329 году на этом месте была построена церковь во имя преподобного Иоанна Лествичника типа «иже под колоколы». В 1505 году старая церковь была разобрана, и к востоку от нее итальянским мастером Боном Фрязиным была сооружена новая церковь в память об умершем в тот год Иване III (1440-1505 гг.). Строительство было закончено в 1508 году. В 1532-1543 годах зодчий Петрок Малый пристроил с северной стороны церкви прямоугольную звонницу с храмом Вознесения Господня, которая была полностью перестроена и приобрела вид, близкий к современному, в третьей четверти 17 века. В 1600 году при царе Борисе Годунове (1552-1605 гг.) предположительно «государевым мастером» Федором Савельевичем Конем (около 1540 — после 1606 гг.) к двум ярусам колокольни «Иван Великий» был достроен еще один, после чего колокольня приобрела современный вид.

Неделя преподобного Иоанна Лествичника

Во имя преподобного Иоанна Лествичника освящена надвратная церковь Кирилло-Белозерского монастыря. Церковь была сооружена в 1572 году на вклад сыновей Иоанна Грозного (1530-1584 гг.) царевичей Ивана (1554-1581 гг.) и Федора (1557-1598 гг.). Поэтому ее главный престол и придел были освящены во имя тезоименитых царевичам святых Иоанна Лествичника и Феодора Стратилата (ум.319 г.).

Неделя преподобного Иоанна Лествичника

Во имя Иоанна Лествичника освящен храм в Иоанно-Богословском Савво-Крыпецком мужском монастыре в Псковской области. Храм был построен в 1540-1550 годы. Освящен в честь Успения Пресвятой Богородицы и преподобного Иоанна Лествичника.

Неделя преподобного Иоанна Лествичника

Во имя преподобного Иоанна Лествичника освящен единоверческий храм в г. Куровское Орехово-Зуевского района Московской области.

Неделя преподобного Иоанна Лествичника

Душеполезное поучение в неделю Иоанна Лествичника

Каждая неделя Великого поста последовательно, словно по ступеням возводит нас от Прощеного воскресенья, когда вспоминали Адамово преступление и изгнание из Рая, к Светлой Христовой Пасхе, вновь открывшей нам вход в потерянное прежде Небесное Царство. Четвертая неделя великого поста посвящается памяти преподобного Иоанна Лествичника, составителя книги «Лествица». В ней показан истинный и премудрый путь для желающих достигнуть внутреннего беспристрастия и совершенства. На протяжении многих веков «Лествица» была одним из самых читаемых святоотеческих творений. Со вниманием и сегодня читают ее все, кто интересуется высшей и непреложной наукой: как спасти свою бесценную и бессмертную душу, как «совлечься ветхого человека со страстьми и похотьми» и стать «новым Адамом», непорочным и добродетельным, чтобы вслед за воскресшим Христом войти в вечную небесную пасхальную радость, уготованную достойно и праведно пожившим на земле.

Всем, поспешающим написать имена свои в книге жизни на небесах, настоящая книга показывает превосходнейший путь. Шествуя сим путем, увидим, что она непогрешительно руководит последующих ее указаниям, сохраняет их неуязвленными от всякого претыкания и представляет нам лествицу утвержденную, возводящую от земного во Святая Святых, на вершине которой утверждается Бог Любви (Из предисловия к «Лествице»).

Когда мы внутренне расслабляемся, теряем бдительность и самоконтроль, то мало-помалу сходим с пути добродетелей и идем в противоположную сторону. Тяжело и обременительно подниматься в гору, спускаться же всегда и быстро, и легко. Однако впоследствии желающему возвратиться к прежнему и лучшему состоянию потребуется уже сугубый труд.

Уму нашему постоянно требуется обучаться и направляться святыми книгами, потому что он не может оставаться праздным. Ибо если не совершает добра, то склоняется ко злу («Цветник» священноинока Дорофея).

Пока мы живем в этом теле, никто из нас не может быть точно уверен, что действительно достиг каких-либо высот и праведности в жизни, потому что много было случаев, когда и самые строгие аскеты-подвижники внезапно подвергались сокрушительному падению. Кто-то находил в себе силы восставать и подниматься снова, но были и такие, которые разбивались насмерть, т.е. повреждались умом и уклонялись в ереси или погрязали в скверных плотских пороках. Поэтому святые отцы всегда напоминают о внимании и частом книжном поучении, чтобы распознавать козни мысленного супостата и идти без преткновения к спасительному самосовершенствованию. Воистину, «Лествица» может быть самым опытным и мудрым проводником, направляющим и оберегающим нас на этом многотрудном и долговременном пути. Краткое содержание ее, раскрывающее суть и смысл духовного восхождения, описано также и в «Цветнике» священноинока Дорофея, который по праву можно называть «жемчужиной» святоотеческой литературы в древней Руси.

Текст книги «Лествица»

Иоанн Синайский Лествица

© Издательство Московской Патриархии Русской Православной Церкви, 2015

* * *

К читателю

Прошло около четырнадцати веков с тех пор, как преподобный Иоанн, игумен Синайский, написал знаменитую «Лествицу», в которой изложил свой духовный опыт – то, что он сам видел и пережил. Быстро распространившись среди иноков, «Лествица» вскоре стала одним из самых известных и читаемых аскетических творений во всем христианском мире. Написанная первоначально на греческом языке, в последующие века она была переведена на языки многих народов. Духовные наставники всегда рекомендовали ее в качестве надежного и несомненного практического руководства к деятельному подвижничеству – и не только монахам, которым она была непосредственно адресована, но и мирянам.

Содержание «Лествицы» неисчерпаемо. В ее первых степенях, или словах, излагаются основания подвижничества, следующие подробно описывают подвиг совлечения ветхого человека, способы искоренения пороков и исцеления от страстей, а последние повествуют о совершеннейших добродетелях и степенях созерцательной жизни – о высочайшем смиренномудрии, о священном безмолвии и пред-стоянии в молитве душою и телом, о земном небе и воскресении души прежде общего воскресения.

Во многих русских монастырях книга преподобного Иоанна Лествичника, наряду с «Душеполезными поучениями» аввы Дорофея, была и остается настольной книгой как для новоначальных иноков, так и для опытных монахов.

В 1862 году вышел в свет русский перевод «Лествицы», подготовленный в Оптиной пустыни под руководством старца иеросхимонаха Макария (Иванова). В основу этого перевода был положен славянский текст в редакции преподобного Паисия (Величковского). В работе над изданием принимали участие иеромонах Амвросий, будущий оптинский старец, иеромонах Ювеналий (Половцев), впоследствии архиепископ Литовский, иеромонах Климент (Зедергольм) – люди высоко образованные и опытно проходившие духовный подвиг под руководством оптинских старцев. Непосредственное участие в работе над «Лествицей» принимал и сам преподобный Макарий, о котором, как и о старце Паисии, можно сказать, что он был «мужем, исполненным духовного разума, прошедшим опытом духовные советы святого отца [Иоанна Лествичника], не постигаемые одним книжным обучением, будучи притом и сам достойным преемником иноческих добродетелей великого старца».

Предпринимая новое переиздание русского перевода «Лествицы», над которым трудились в разное время столь замечательные подвижники, хотим пожелать, чтобы все начертанное на этих «скрижалях духовных» послужило к пользе наших современников, как иноков, так и мирян, чтобы они, пользуясь этим непогрешительным руководством, содевали свое спасение, восходя как бы по лествице, утвержденной «даже до небесных врат», к духовному совершенству.

Текст печатается по изданию: Преподобного отца нашего Иоанна, игумена Синайской горы, Лествица в русском переводе с алфавитным указателем. 7-е изд. Козельской Введенской Оптиной пустыни. Сергиев Посад, 1908. Орфография в основном приведена к современным нормам. Редакцией добавлены пояснения некоторых слов и выражений, которые могут быть непонятны современному читателю, а в некоторых случаях даны варианты из других русских переводов, кратко обозначаемых как «пер. XVIII в.» и «пер. МДА» (о них см. в статье на с. 577–602), а когда тексты в этих переводах одинаковы или сходны, дается один вариант с пометкой «в др. переводах». Редакторские комментарии приводятся в подстрочнике, наряду с имеющимися в указанном оптинском издании, которые в основном тексте «Лествицы» для различения отмечаются звездочкой в конце. Все подстрочные комментарии в «Примечаниях к жизнеописаниям преподобного Иоанна Лествичника» добавлены редакцией настоящего издания, а в «Примечаниях к Лествице», кроме нескольких пояснений слов, принадлежат их составителям («Примечания» составлены в Оптиной пустыни). Ссылки на «Примечания к Лествице», помещенные в конце книги, даются в тексте цифрами в квадратных скобках. Точные цитаты из Священного Писания выделяются курсивом, пропуски и незначительные перестановки слов, как правило, не отмечаются; неточные цитаты, а также аллюзии не выделяются, но отмечены ссылками. Редакторские вставки в тексте даются в квадратных скобках.

В конце книги помещена статья, посвященная истории переводов и изданий «Лествицы», где подробно рассмотрена история русского перевода, подготовленного в Оптиной пустыни и переиздаваемого в настоящей книге.

Преподобный Иоанн Лествичник

Икона «Лествица». Конец XII в.

Предисловие книги сей, именуемой «Скрижали духовные»

Всем, поспешающим написать имена свои в книге жизни на небесах, настоящая книга показывает превосходнейший путь. Шествуя сим путем, увидим, что она непогрешительно руководит последующих ее указаниям, сохраняет их неуязвленными от всякого претыкания и представляет нам лествицу утвержденную, возводящую от земного во Святая Святых, на вершине которой утверждается Бог любви. Сию, думаю, лествицу видел и Иаков, запинатель[1]1

Запинать – останавливать, удерживать.

[Закрыть] страстей, когда покоился на подвижническом ложе[2]2

Быт. 28, 10–13. Имя Иаков (евр.) означает «запинатель».

[Закрыть]. Но взойдем, умоляю вас, с усердием и верой на сей умственный и небошественный восход, начало которого – отречение от земного, а конец – Бог любви.

Преподобный отец премудро рассудил, устроивши для нас восхождение, равночисленное возрасту Господнему по плоти; ибо в образ тридцати лет Господнего совершеннолетия гадательно[3]3

Гадательно – здесь в значении «таинственно».

[Закрыть] изобразил лествицу, состоящую из тридцати степеней духовного совершенства, по которой, достигши полноты возраста Господня, мы явимся поистине праведными и непреклонными к падению. А кто не достиг сей меры возраста, тот еще младенец и по точному свидетельству сердца окажется несовершенным. Мы признали за нужное прежде всего поместить в этой книге житие преподобного премудрого отца, чтобы читатели, взирая на его подвиги, удобнее поверили его учению.

Краткое описание жития аввы Иоанна, игумена святой горы Синайской, прозванного схоластиком, поистине святого отца, составленное монахом раифским Даниилом, мужем честным и добродетельным

[4]4

Схоластиками в древности назывались риторы, законоведы или вообще люди ученые.* (Звездочкой отмечены примечания, имеющиеся в оптинском издании. –
Примеч. ред.
)

[Закрыть]

Не могу сказать с достоверной точностью, в каком достопамятном граде родился и воспитывался сей великий муж до исшествия своего на подвиг брани, а какой град ныне покоит и нетленной пищей питает сего дивного, это мне известно. Он пребывает ныне в том граде, о котором говорит велегласный Павел, взывая: Наше житие на небесех есть

(Флп. 3, 20). Невещественным чувством насыщается он блага, которым невозможно насытиться, и наслаждается невидимой добротой, духовно утешается духовным[5]
5
В слав.:
умом единым радуяся о Уме мысленно созерцаемом
.* В пер. XVIII в.:
невидимо насыщается и наслаждается доброты, ум его увеселяющия
.

[Закрыть], получив воздаяния, достойные подвигов, и почесть за труды, нетрудно понесенные[6]6

В пер. XVIII в.:
болезнем безболезненную почесть
.

[Закрыть], – тамошнее наследие, и навсегда соединившись с теми, которых нога ста на правоте

(Пс. 25, 12). Но как сей вещественный достиг невещественных сил и совокупился с ними, это я постараюсь изъяснить по возможности.

Будучи шестнадцати лет телесным возрастом, совершенством же разума тысящелетен, сей блаженный принес себя самого как некую чистую и самопроизвольную жертву Великому Архиерею[7]7

Господу Иисусу Христу.

[Закрыть] и телом восшел на Синайскую, а душой на небесную гору. С тем, думаю, намерением, чтобы от видимого сего места иметь пользу и лучшее наставление к достижению невидимого. Итак, отсекши бесчестную дерзость отшельничеством, сею обладательницею наших мысленных отроковиц[8]8

Т. е. страстей (см.: Слово 3).*

[Закрыть], восприняв же благолепное смиренномудрие, он при самом вступлении в подвиг весьма благоразумно отогнал от себя обольстительное самоугодие и самоверие, ибо преклонил свою выю и вверил себя искуснейшему учителю, чтобы при благонадежном его руководстве непогрешительно переплывать бурное море страстей. Умертвив себя таким образом, он имел в себе душу как бы без разума и без воли, совершенно свободную и от естественного свойства, а еще удивительнее то, что, обладая внешней мудростью, он обучался небесной простоте. Дело преславное! Ибо кичливость философии не совмещается со смирением. Потом, по прошествии девятнадцати лет, предпослав к Небесному Царю своего учителя как молитвенника и заступника[9]9

Т. е. после кончины своего учителя.

[Закрыть], и сам он исходит на поприще безмолвия, нося сильные на разорение твердынь оружия (2 Кор. 10, 4) – молитвы великого (своего отца). И, избрав место, удобное к подвигам уединения, в пяти стадиях[10]10

Стадия – древнегреческая мера длины, равная приблизительно 150–190 м.

[Закрыть] от храма Господня (место это называется Фола), он провел там сорок лет в неослабных подвигах, всегда пылая горящей ревностью и огнем божественным. Но кто может выразить словами и восхвалить сказанием труды его, там понесенные? И как явно представить всякий труд его, который был тайным сеянием? Впрочем, хотя через некоторые главные добродетели известимся о духовном богатстве сего блаженного мужа.

Он употреблял все роды пищи, без предосуждения разрешаемые иноческому званию, но вкушал весьма мало, премудро сокрушая и через это, как я думаю, рог кичливости. Итак, малоядением угнетал он госпожу оную, то есть плоть, многого похотливо желающую, голодом вопия к ней: Молчи, престань

(Мк. 4, 39). Тем же, что вкушал от всего понемногу, порабощал он мучительство славолюбия; а пустынножитием и удалением от людей утолил он пламень сей (то есть телесной) печи, так что он совсем испепелился и угас совершенно. Милостыней и скудостью во всем потребном мужественный сей подвижник мужественно избежал идолослужения, то есть сребролюбия (Кол. 3, 5); от ежечасной смерти душевной, то есть от уныния и расслабления, восставлял он душу, возбуждая ее памятью телесной смерти, как остном[11]
11
Остен – игла, жало, острие.

[Закрыть]; а сплетение пристрастия и всяких чувственных помыслов разрешил невещественными узами святой печали. Мучительство гнева еще прежде было в нем умерщвлено мечом послушания; неисходным же уединением и всегдашним молчанием умертвил он пиявицу паутинного тщеславия. Что же скажу о той славной победе, которую сей добрый таинник одержал над восьмой отроковицей?[12]12

То есть гордостью, которая в числе главных восьми страстей есть восьмая.*

[Закрыть] Что скажу о крайнейшем очищении, которое сей Веселеил[13]13

Веселеил – в дни пророка Моисея искусный мастер, которому по повелению Божию было поручено устройство скинии (Исх. 31, 1–11).

[Закрыть] послушания начал, а Владыка небесного Иерусалима, пришедши, совершил Своим присутствием; ибо без сего не может быть побежден диавол с сообразным ему полчищем. Где помещу в настоящем нашем плетении венца источник слез его (дарование, не во многих обретающееся), которых тайное делателище и доныне остается – это небольшая пещера, находящаяся у подошвы некоторой горы. Она настолько отстояла от его келлии и от всякого человеческого жилища, сколько нужно было для того, чтобы заградить слух от тщеславия; но к небесам она была близка рыданиями и взываниями, подобными тем, которые обыкновенно испускают пронзаемые мечами и прободаемые разженным железом или лишаемые очей. Сна принимал он столько, сколько необходимо было, чтобы ум не повредился от бдения; а прежде сна много молился и сочинял книги; это упражнение служило ему единственным средством против уныния. Впрочем, все течение жизни его было непрестанная молитва и пламенная любовь к Богу; ибо день и ночь воображая[14]14

Воображать – здесь в значении «созерцать», «тайно зреть».*

[Закрыть] Его во светлости чистоты, как в зеркале[15]15

В пер. XVIII в.:
в светлейшем душевныя чистоты своея зерцале
.

[Закрыть], он не хотел или, точнее сказать, не мог насытиться.

Некто из монашествующих, именем Моисей, поревновав житию Иоанна, убедительно просил его, чтобы он принял его к себе в ученики и наставил на истинное любомудрие. Подвигнув старцев на ходатайство, Моисей через их просьбы убедил великого мужа принять себя. Некогда авва повелел сему Моисею переносить с одного места на другое землю, которой требовало удобрение гряд для зелий. Достигши указанного места, Моисей без лености исполнил повеление, но как в полдень настал чрезвычайный зной (а тогда был последний летний месяц), то он уклонился под большой камень, лег и уснул. Господь же, Который ничем не хочет опечалить рабов Своих, по обычаю Своему предупреждает угрожавшее ему бедствие. Ибо великий старец, сидя в келлии и размышляя о себе и о Боге, преклонился в тончайший сон и видит священнолепного мужа, который возбуждал его и, посмеиваясь сну его, говорил: «Иоанн, как ты беспечно спишь, когда Моисей в опасности?» Вскочив немедленно, Иоанн вооружился молитвой за ученика своего; и когда тот вечером возвратился, спрашивал его, не случилась ли с ним какая-нибудь беда или нечаянность? Ученик отвечал: «Огромный камень едва не раздавил меня, когда я спал под ним в полдень, но мне показалось, будто ты зовешь меня, и я вдруг выскочил из того места». Отец же, поистине смиренномудрый, ничего из видения не открыл ученику, но тайными воплями и воздыханиями любви восхвалял благого Бога.

Сей преподобный был и образцом добродетелей, и врачом, исцелявшим сокровенные язвы. Некто по имени Исаакий, будучи весьма сильно угнетаем бесом плотской похоти и уже изнемогший духом, поспешил прибегнуть к сему великому и объявил ему свою брань словами, растворенными рыданием. Дивный муж, удивляясь вере его, сказал: «Станем, друг, оба на молитву». И между тем как молитва их кончилась и страждущий еще лежал, повергшись ниц лицом, Бог исполнил волю раба Своего (Пс. 144, 19), дабы оправдать слово Давидово. И змей, мучимый биениями истинной молитвы, убежал, а недужный, увидев, что избавился от недуга, с великим удивлением воссылал благодарение Прославившему и прославленному.

Другие, напротив, подстрекаемые завистью, называли его (преподобного Иоанна) излишне говорливым и пустословом. Но он вразумил их самим делом и показал всем, что вся

может о
укрепляющем
всех
Христе
(Флп. 4, 13). Ибо молчал в течение целого года, так что порицатели его превратились в просителей и говорили: «Заградили мы источник приснотекущей пользы ко вреду общего всех спасения». Иоанн же, чуждый прекословия, послушался и снова начал держаться первого образа жизни.

Потом все, удивляясь преуспеянию его во всех добродетелях, как бы новоявленного Моисея, поневоле возвели его на игуменство братии. И, возвысив сей светильник на свещник начальства, добрые избиратели не погрешили; ибо Иоанн приблизился к таинственной горе, вшедши во мрак, куда не входят непосвященные, и, возводимый по духовным степеням, принял богоначертанное законоположение и видение[16]16

Исх. 20, 21.

[Закрыть]. Слову Божию отверз уста свои, привлек Духа, отрыгнул слово[17]17

Пс. 118, 131; 44, 1. Ср. с ирмосом 1-й песни 4-го гласа: «Отверзу уста моя, и наполнятся Духа, и слово отрыгну Царице Матери…»

[Закрыть], и из благаго сокровища

сердца своего изнес словеса
благая
(Мф. 12, 35). Он достиг конца видимого жития в наставлении новых израильтян, то есть иноков, тем одним отличаясь от Моисея, что вошел в горний Иерусалим, а Моисей, не знаю как, не достиг земного.

Дух Святой говорил его устами, свидетелями этому служат многие из тех, которые спаслись и доныне спасаются через него. Превосходным свидетелем премудрости сего премудрого и подаваемого им спасения был новый оный Давид[18]18

Полагают, что
новым Давидом
назван здесь вышеупомянутый Исаакий.*

[Закрыть]. Свидетелем того же был и добрый Иоанн, преподобный наш пастырь (раифский игумен). Он и убедил сего нового боговидца усильными своими просьбами для пользы братий сойти помышлением с горы Синайской и показать нам свои богописанные скрижали, в которых наружно содержится руководство деятельное, а внутренно – созерцательное[19]19

То есть в Лествице внешние слова поучают деятельности, а внутренний духовный разум наставляет к видению.* В пер. XVIII в.:
в нейже [Лествице] письмена зримая делам поучают, а сила в письменах разумеваемая боговидению наставляет
.

[Закрыть]. Таким описанием покусился я в немногих словах заключить многое, ибо краткость слова имеет красоту и в искусстве витийства [1][20]20

Здесь и далее цифры в квадратных скобках означают номера примечаний к жизнеописаниям прп. Иоанна и к Лествице в конце книги, с. 467–502.

[Закрыть].

О том же авве Иоанне, игумене Синайской горы, то есть Лествичнике, повествует один монах синайский, который был, как и Даниил Раифский, современником преподобному Иоанну

Некогда авва Мартирий пришел с аввою Иоанном к Анастасию Великому, и сей, взглянув на них, говорит авве Мартирию: «Скажи, авва Мартирий, откуда этот отрок и кто постриг его?» Тот отвечал: «Он раб твой, отче, и я постриг его». Анастасий говорит ему: «О авва Мартирий, кто бы подумал, что ты постриг игумена Синайского?» И святой муж не погрешил: по прошествии сорока лет Иоанн сделан был нашим игуменом.

В другое время авва Мартирий, также взяв с собой Иоанна, пошел к великому Иоанну Савваиту, пребывавшему тогда в пустыне Гуддийской. Увидев их, старец встал, налил воды, умыл ноги авве Иоанну и облобызал его руку, авве же Мартирию ног не умывал и потом, когда ученик его Стефан спросил, почему он так поступил, отвечал ему: «Поверь мне, чадо, я не знаю, кто этот отрок, но я принял игумена Синайского и умыл ноги игумену».

В день пострижения аввы Иоанна (а он постригся на двадцатом году своей жизни) авва Стратигий предсказал о нем, что он будет некогда великой звездой.

В тот самый день, когда поставили Иоанна нашим игуменом и когда сошлось к нам около шестисот посетителей и все они сидели, вкушая пищу, Иоанн видел мужа с короткими волосами, одетого по-иудейски в плащаницу, который как некий распорядитель ходил повсюду и раздавал приказания поварам, экономам, келарям и прочим служителям. Когда те люди разошлись и служители сели за трапезу, искали сего, повсюду ходившего и раздававшего приказания, но нигде не нашли. Тогда раб Божий, преподобный отец наш Иоанн, говорит нам: «Оставьте его, господин Моисей ничего не сделал странного, послужив в своем месте».

Некогда в Палестинских странах было бездождие, авва Иоанн по прошению тамошних жителей помолился, и сошел обильный дождь. И нет ничего тут невероятного, ибо волю боящихся Его сотворит

Господь
и молитву их услышит
(Пс. 144, 19).

Надобно знать, что Иоанн Лествичник имел родного брата, чу́дного авву Георгия, которого он еще при жизни своей поставил в Синае игуменом, сам любя безмолвие, которое и сначала уневестил себе сей премудрый. Когда же Моисей этот, преподобный игумен наш Иоанн, отходил ко Господу, тогда авва Георгий, брат его, стоял перед ним и говорил со слезами: «Итак, ты оставляешь меня и отходишь. Я молился, чтобы ты проводил меня, ибо я не возмогу без тебя, господине мой, руководить сию дружину. Но теперь мне должно проводить тебя». Авва Иоанн сказал ему на это: «Не скорби и не заботься, если буду иметь дерзновение ко Господу, то не оставлю тебя провести здесь и один год после меня». Что и сбылось, ибо на десятый месяц потом отошел и сей ко Господу [2].

Послание святого Иоанна, игумена Раифского, к досточудному Иоанну, игумену Синайской горы

Вышеестественному и равноангельному отцу отцов и превосходнейшему учителю грешный Раифский игумен желает радоваться о Господе.

Зная прежде всего беспрекословное твое о Господе послушание, украшенное, впрочем, и всеми добродетелями, и в особенности там, где надлежит умножить данный тебе от Бога талант, мы, убогие, употребляем поистине убогое и недостаточное слово, припоминая сказанное в Писании: Вопроси отца твоего, и возвестит тебе, старцы твоя, и рекут тебе

(Втор. 32, 7). И потому, припадая к тебе как к общему всех отцу и старшему в подвижничестве, сильнейшему в быстроумии и превосходнейшему учителю, сим писанием нашим молим тебя, о глава добродетелей, преподай нам, невежественным, то, что ты видел в боговидении, как древний Мои сей, и на той же горе, и изложи это в книге, как на богописанных скрижалях, в назидание новых израильтян, то есть людей, новоисшедших из мысленного Египта и из моря житейского. И как ты в оном море вместо жезла богоглаголивым языком твоим при содействии Божием чудодействовал, то и ныне, не презирая нашего прошения, благоволи о Господе для спасения нашего благорассудительно и неленостно начертать законы, свойственные и приличные монашескому житию, будучи поистине великим наставником всех начавших такое ангельское жительство. Не подумай, будто слова наши происходят от лести или ласкательства: тебе, о священная глава, известно, что мы чужды таких действий, но в чем все уверены, что, вне всякого сомнения, видимо всеми и о чем все свидетельствуют, то и мы повторяем. Итак, надеемся о Господе скоро получить и облобызать ожидаемые нами драгоценные на скрижалях оных начертания, которые могут служить непогрешительным наставлением для истинных последователей Христовых и, как лествица, утвержденная даже до небесных врат (Быт. 28, 12), возводить произволяющих, чтобы они безвредно, безбедственно и невозбранно проходили полчища духов злобы, миродержителей тьмы и князей воздушных (Еф. 6, 12). Ибо если Иаков, пастырь бессловесных овец, видел на лествице такое страшное видение, то тем более предводитель словесных агнцев не только видением, но и делом и истиною[21]
21
Т. е. не только представлением образной лествицы оной в видении, но и самих добродетелей, степенями ее изображаемых, опытным и истинным описанием.*

[Закрыть] может показать всем непогрешимый восход к Богу. Здравствуй о Господе, честнейший отче!

Ответ. Иоанн Иоанну желает радоваться

Получил я воистину достойное высокого и бесстрастного жития твоего и чистого и смиренного твоего сердца посланное тобою к нам, нищим и убогим в добродетелях, честное твое писание или, лучше сказать, заповедь и повеление, превосходящее нашу крепость. Так, это поистине тебе и твоей священной душе свойственно просить поучительного слова и наставления у нас, необученных и невежественных делом и словом, ибо она привыкла всегда показывать нам в себе образец смиренномудрия. Впрочем, скажу и я теперь, что если бы мы не боялись впасть в великую беду отвержением от себя святого ига послушания, матери всех добродетелей, то и не дерзнули бы безрассудно на предприятие, превосходящее нашу силу.

Тебе, дивный отче, следовало бы, спрашивая о таких предметах, научаться от мужей, хорошо познавших это, ибо мы находимся еще в разряде учащихся. Но как богоносные отцы наши и тайноучители истинного познания определяют, что послушание есть несомненная покорность повелевающим и в тех делах, которые превышают нашу силу, то мы, благочестно презревши нашу немощь, смиренно покусились на труд, превосходящий нашу меру, хотя и не думаем принести тебе какую-нибудь пользу или объяснить нечто такое, что и ты, священная глава, знаешь не меньше нас. Ибо не только я уверен, но и всякий, думаю, из здравомыслящих знает, что око ума твоего чисто от всякого земного и мрачного возмущения мрачных страстей и невозбранно взирает на божественный свет и озаряется им. Но, боясь смерти, рождающейся от непослушания, и как бы движимый сею боязнью на послушание, приступил я к исполнению всечестного повеления твоего со страхом и любовию, как искренний послушник и непотребный раб превосходнейшего живописца, и при скудном моем знании и недостаточном выражении, одним только чернилом однообразно начертав живые слова, предоставляю тебе, начальник учителей и чиноначальник, все это украсить, уяснить и, как исполнителю скрижалей и закона духовного, недостаточное восполнить. И не к тебе посылаю сей труд, нет, это было бы знаком крайнего неразумия, ибо ты силен о Господе не только иных, но и нас самих утверждать в божественных нравах и учениях, но к богозванной дружине братий, которые вместе с нами учатся у тебя, о избранный учитель! К ним-то через тебя начинаю сие слово; их и твоими молитвами, как бы некиими водами надежды будучи подъемлем, при всей тяжести невежества простираю ветрило трости и со всяким молением передаю кормило слова нашего в руки доброму нашему сокормчему. Притом прошу всех читающих: если кто здесь усмотрит нечто полезное, то плод всего такого, как благоразумный, да приписывает великому наставнику нашему, а нам да просит воздаяния у Бога за сей слабый труд, не на бедность сочинения (поистине всякой неопытности исполненного) взирая, но принимая намерение приносящего, как вдовичье приношение[22]22

У прп. Паисия Величковского:
вдовическое предложение.
В печатной греч. книге [Патрология Миня]:
κυριακήν
(вероятно, вместо
χηριακήν) πρόθεσιν.*
[Закрыть], ибо Бог воздает награду не множеству даров и трудов, но множеству усердия.

Духовная лестница, возводящая на небо

Действительность

Видел духовную лестницу добродетелей, возводящую на небо, рассчитанную по годам вочеловечившегося Христа. Начало этой духовной лестницы, возводящей на небо, основано на отказе от мира и от всего земного во всех помышлениях, делах и желаниях. А конец ее утвержден во Святая Святых. Ступени же этой духовной лестницы, возводящей на небо, сооружены по-разному, соответственно своему происхождению. И, постоянно ступая по этой духовной лестнице, пусть каждый из нас надежно следит за своей ногой, на какой из ступеней стоит, — и не поскальзывается, восходя по ней. И поднимается по этой лестнице и делом, и мыслью. А, достигнув вершины ее, станет на ней каждый, кто любит Бога.

Толкование

Жить по заповедям и совершать добрые дела — все равно что подниматься по лестнице. Поэтому и называются духовной лестницей, возводящей на небо, заповеди Господни и отеческие добродетели. И мы, словно поднимающиеся по лестнице, ступенька за ступенькой восходим вверх. А если кто через две или через три начнет переступать, то поскользнется, упадет на землю и разобьется. То же относится и к заповедям и к добродетелям. Тому, кто начнет первые заповеди и добродетели обходить, последние не покорятся, но станут сопротивляться. Поэтому следует одну за другой усваивать, словно восходя по ступеням лестницы.

Действительность

Еще назову эту лестницу путем спасительным, истинным и надежным, по которому многие идут. А следуют этим путем все, потому что приглашены в большой город. Но немногие достигают его, только избранные. Остальные же задерживаются, кто где. Те — едва начав этот путь, эти — дойдя до полпути и сбившись на другие тропинки. Одних, уже дошедших до великого города этим путем, застигает ночь у ворот, и они не успевают войти внутрь. Другие же, усердно идущие этим путем, распалив ноги сердца своего, тотчас, словно стремительный олень, и великого города засветло достигают, и внутрь радостно входят. А некоторые совсем, ни много ни мало, не хотят идти этой лестницей и трудным этим путем.

Толкование

А сколько же званных и сколько избранных, идущих этим спасительным путем? Ибо говорит Господь Бог в Святом Евангелии: «Много званных, но мало избранных» (Лк. 14, 24). Действительно, призывает Господь Бог во Святом Евангелии и в других святых книгах к спасению весь мир. Но мало находится избранных, услышавших призыв Его. Поэтому и называет их Сам Господь малым стадом. Словно утешая избранную паству Свою и рукою Своею, и словом Своим, избавляя от всякой нужды и оберегая. И говорит: «Не бойся, малое стадо! Ибо Отец ваш благоволил дать вам Царство» (Лк. 12, 32)». («Цветник» священноинока Дорофея).

Начало спасительного пути — твердая решимость и мужество жить по вере и заповедям Божиим в неослабном терпении всех находящих здесь скорбей. Так, чтобы решиться безбоязненно следовать за Христом и не оборачиваться вспять, к прежним своим страстям и греховным навыкам и не уподобляться жене Лотовой, которая спаслась из горящего города, но погибла при этом на самой дороге, сделавшись соляным столпом. Ибо «никто, возложивший руку свою на плуг и озирающийся назад, не благонадежен для Царствия Божия» (Лк. 9, 62). Каждый прожитый день, в который преодолели мы в чем-то свою волю и сластолюбие ради того, чтобы сохранить и исполнить святую заповедь, — словно новая ступенька для подъема вверх.

Как небо далеко отстоит от земли, так и душа человеческая в начале своего подвига далека еще от совершенства. Но постепенно трудолюбивый подвижник со многим тщанием и усердием, при постоянном самоотречении поднимается к нетленному миру, преодолевая такие скорби и препятствия, о которых может знать только тот, кто сам прошел этот путь. «Духовная брань» — узкая и тернистая дорога в гору, от земли до неба, где мы должны «сраспинаться» вместе с Христом, чтобы стать достойными райских обителей и жизни вечной.

В «Лествице» преподобного Иоанна Синайского есть удивительный рассказ о подвиге одного отшельника, аввы Исидора, на примере которого точно можно видеть, как постепенно преобразуется внутренний мир человека, желающего отстать от греховного навыка и жить по Господнему Евангельскому слову.

“Лествица” Иоанна Лествичника. 1 ступень. Об отречении от мирского.

1. Из всех созданных благим и преблагим и всеблагим Богом нашим и Царем (ибо слово к рабам Божиим прилично и начать от Бога), разумных и достоинством самовластия почтенных существ, одни суть други Его, другие истинные рабы, иные рабы непотребные, иные совсем чужды Его, а другие, наконец, хотя и немощны, однако противятся Ему. И други Его, о священный отче, как мы скудоумные полагаем, суть собственно умные и бестелесные существа, Его окружающие; истинные рабы Его – все те, которые неленостно и неослабно исполняют волю Его, и непотребные – те, которые, хотя и удостоились крещения, но обетов, данных при оном, не сохранили как должно. Под именем чуждых Бога и врагов Его следует разуметь неверных, или зловерных (еретиков); а противники Богу суть те, кои не только повеления Господня сами не приняли и отвергли, но и сильно вооружаются против исполняющих оное.

2. Каждое из сказанных состояний требует особенного и приличного слова; но для нас, невежд, в настоящем случае неполезно излагать это пространно. Итак поспешим теперь исполнить повеление истинных рабов Божиих, которые благочестиво нас понудили и верою своею убедили; в несомненном11 послушании прострем недостойную нашу руку и, принявши трость слова от их же разума, омочим в темновидное, но светящееся смиренномудрие; и на гладких и чистых сердцах их, как на некоторой бумаге, или лучше сказать, на духовных скрижалях, станем живописать Божественные слова, или вернее, Божественные семена, и начнем так:

3. Всех одаренных свободною волею Бог есть и жизнь, и спасение всех, верных и неверных, праведных и неправедных, благочестивых и нечестивых, бесстрастных и страстных, монахов и мирских, мудрых и простых, здравых и немощных, юных и престарелых; так как все без изъятия пользуются излиянием света, сиянием солнца и переменами воздуха; «несть бо лицеприятия у Бога» (Рим.2:11).

4. Нечестивый есть разумное и смертное создание, произвольно удаляющееся от жизни оной (Бога), и о Творце своем присносущем помышлящее, как о несуществующем. Законопреступник есть тот, кто закон Божий содержит по своему злоумию и думает веру в Бога совместить с ересию противною. Христианин есть тот, кто, сколько возможно человеку, подражает Христу словами, делами и помышлениями, право и непорочно веруя во Святую Троицу. Боголюбец есть тот, кто пользуется всем естественным и безгрешным и, по силе своей, старается делать добро. Воздержник тот, кто посреди искушений, сетей и молвы, всею силою ревнует подражать нравам свободного от всего такого. Монах есть тот, кто, будучи облечен в вещественное и бренное тело, подражает жизни и состоянию бесплотных. Монах есть тот, кто держится одних только Божиих словес и заповедей во всяком времени и месте, и деле. Монах есть всегдашнее понуждение естества и неослабное хранение чувств. Монах есть тот, у кого тело очищенное, чистые уста и ум просвещенный. Монах есть тот, кто скорбя и болезнуя душею, всегда памятует и размышляет о смерти, и во сне и во бдении. Отречение от мира есть произвольная ненависть к веществу, похваляемому мирскими, и отвержение естества, для получения тех благ, которые превыше естества.

5. Все, усердно оставившие житейское, без сомнения, сделали это или ради будущего царствия, или по множеству грехов своих, или из любви к Богу. Если же они не имели ни одного из сих намерений, то удаление их из мира было безрассудное. Впрочем, добрый наш Подвигоположник ожидает, каков будет конец их течения.

6. Исшедший из мира для того, чтобы избавиться от бремени грехов своих, да подражает тем, которые сидят над гробами вне города, и да не престает изливать теплые и горячие слезы, и да не прерывает безгласных рыданий сердца, до тех пор, пока и он не увидит Иисуса, пришедшего и отвалившего от сердца камень ожесточения, и ум наш, как Лазаря, от уз греховных разрешившего, и повелевшего слугам Своим, ангелам: «разрешите его от страстей и оставити его ити» (Ин.11:44), к блаженному бесстрастию. Если же не так, то (от удаления из мира) не будет ему никакой пользы.

7. Когда хотим выйти из Египта и бежать от Фараона, то и мы имеем необходимую нужду в некоем Моисее, т. е. ходатае к Богу и по Боге, который, стоя посреди деяния и видения, воздевал бы за нас руки к Богу, чтобы наставляемые им перешли море грехов и победили Амалика страстей. Итак, прельстились те, которые, возложив упование на самих себя12, сочли, что не имеют нужды ни в каком путеводителе; ибо исшедшие из Египта имели наставником Моисея, а избежавшие из Содома – ангела. И одни из них т. е. исшедшие из Египта, подобны тем, которые с помощию врачей исцеляют душевные страсти, а другие подобны желающим совлечься нечистоты окаянного тела; потому они и требуют помощника – Ангела, т. е. равноангельного мужа; ибо по гнилости ран потребен для нас и врач весьма искусный.

8. Покусившимся с телом взойти на небо, поистинне потребны крайнее понуждение и непрестанные скорби, особенно в самом начале отречения, доколе сластолюбивый наш нрав и бесчувственное сердце истинным плачем не претворятся в боголюбие и чистоту. Ибо труд, поистине труд и большая сокровенная горесть неизбежны в сем подвиге, особенно для нерадивых, доколе ум наш, сей яростный и сластолюбивый пес, через простоту, глубокое безгневие и прилежание, не сделается целомудренным и люборассмотрительным. Впрочем, будем благодушны, страстные и изнемогающие; немощь нашу и душевное бессилие несомненною верою, как десною рукою, представляя и исповедуя Христу, непременно получим помощь Его, даже сверх нашего достоинства, если только всегда будем низводить себя в глубину смиренномудрия.

9. Всем приступающим к сему доброму подвигу, жестокому и тесному, но и легкому, должно знать, что они пришли ввергнуться в огонь, если только хотят, чтобы в них вселился невещественный огонь. Посему каждый да искушает себя, и потом уже от хлеба жития иноческого, который с горьким зелием, да яст, и от чаши сей, которая со слезами, да пиет: да не в суд себе воинствует. Если не всякий, кто крестился, спасется, то… умолчу о последующем.

10. Приходящие к сему подвигу должны всего отречься, все презирать, всему посмеяться, все отвергнуть, чтобы положить им твердое основание. Благое же основание, трехсоставное или трехстолпное, составляют незлобие, пост и целомудрие. Все младенцы во Христе да начинают с этих добродетелей, принимая в пример чувственных младенцев, у которых никогда ничего нет злобного, ничего льстивого; нет у них ни алчности неутолимой, ни ненасытного чрева, ни телесного разжения; оно появляется уже впоследствии, с возрастом и может быть по умножении пищи.

11. Поистине достойно ненависти и бедственно, когда борющийся, при самом вступлении в борьбу, ослабевает, показывая этим верный признак близкого своего побеждения. От твердого начала, без сомнения будет нам польза, если бы мы впоследствии и ослабели; ибо душа, бывшая прежде мужественною и ослабевши, воспоминанием прежней ревности, как острым орудием, бывает возбуждаема, посему многократно некоторые воздвигали себя таким образом (от расслабления).

12. Когда душа, предательствуя сама себя, погубит блаженную и вожделенную теплоту, тогда пусть исследует прилежно, по какой причине она ее лишилась: и на эту причину да обратит весь труд свой и все прилежание; ибо прежнюю теплоту нельзя иначе возвратить, как теми же дверьми, которыми она вышла.

13. Отрекшийся от мира из страха подобен фимиаму, который сперва благоухает, а после оканчивается дымом. Оставивший мир ради воздаяния подобен мельничному жернову, который всегда одинаково движется; а исшедший из мира по любви к Богу в самом начале приобретает огонь, который, быв ввержен в вещество, вскоре возжет сильный пожар.

14. Некоторые кладут в строение кирпич поверх камня; другие утвердили столбы на земле; а иные, пройдя небольшую часть пути и разогрев жилы и члены потом шли быстрее. Разумеющий да разумеет, что значит это гадательное слово13.

15. Как позванные Богом и Царем усердно устремимся в путь, дабы нам, маловременным на земле, в день смерти не явиться бесплодными и не погибнуть от голода. Богоугодим Господу, как воины угождают Царю; ибо вступивши в это звание, мы подлежим строгому ответу о служении. Убоимся Господа хотя так, как боимся зверей; ибо я видел людей, шедших красть, которые Бога не убоялись, а услышав там лай собак, тотчас возвратились назад, и чего не сделал страх Божий, то успел сделать страх зверей. Возлюбим Господа хотя так, как любим и почитаем друзей: ибо я много раз видел людей, прогневавших Бога и нисколько о том не заботившихся, но те же самые, какою-нибудь малостию огорчив своих друзей, употребляли все искусство, выдумывали всякие способы, всячески изъявляли им свою скорбь и свое раскаяние, и лично, и через иных, друзей и родственников, приносили извинения, и посылали оскорбленным подарки, чтобы только возвратить прежнюю их любовь.

16. В самом начале отречения без сомнения с трудом, понуждением и горестию исполняем добродетели; но преуспевши, перестаем ощущать в них скорбь, или ощущаем но мало; а когда плотское мудрование наше будет побеждено и пленено усердием, тогда совершаем их уже со всякою радостию и ревностию, с вожделением и Божественным пламенем.

17. Сколько похвальны те, которые с самого начала со всею радостию и усердием совершают заповеди: столько достойны жалости те, которые, долго пребывая в иноческом обучении, еще с трудом совершают, хотя и совершают, подвиги добродетелей.

18. Не будем презирать или осуждать и такие отречения, которые бывают по обстоятельствам; ибо я видел бывших в бегстве, которые нечаянно встретившись с царем, против своего желания пошли в след его, и вшедши с ним в чертог, воссели вместе с ним за трапезу. Видел я, что семя, нечаянно упавшее на землю, принесло изобильный и прекрасный плод; как и противное сему случается. Опять видел я человека, который пришел во врачебницу не за тем, чтобы лечиться, а по некоторой другой потребности, но, привлеченный и удержанный ласковым приемом врача, он освободился от мрака, лежавшего на его очах. Таким образом и невольное в некоторых было тверже и надежнее, чем произвольное в других.

19. Никто не должен, выставляя тяжесть и множество грехов своих, называть себя недостойным монашеского обета, и ради своего сладострастия мнимо унижать себя, вымышляя извинения в грехах своих (Пс. 140:4): ибо где много гнилости, там нужно и сильное врачевание, которое очистило бы скверну; а здоровые не поступают в больницу.

20. Если бы земной царь позвал нас и пожелал бы нас поставить в служение пред лицем своим; мы не стали бы медлить, не извинялись бы, но оставив все, усердно поспешили бы к нему. Будем же внимать себе, чтобы когда Царь царствующих и Господь господствующих и Бог богов зовет нас к небесному сему чину, не отказаться по лености и малодушию, и на великом суде Его не явиться безответными. Может ходить и тот, кто связан узами житейских дел и попечений, но неудобно; ибо часто и те ходят, у которых железные оковы на ногах: но они много претыкаются, и получают от этого язвы. Человек неженатый, а только делами связанный в мире, подобен имеющему оковы на одних руках; а потому, когда он ни пожелает, может невозбранно прибегнуть к монашескому житию; женатый же подобен имеющему оковы и на руках и на ногах.

21. Некоторые люди, нерадиво живущие в мире, спросили меня, говоря: «Как мы, живя с женами и оплетаясь мирскими попечениями, можем подражать житию монашескому?» Я отвечал им: «Все доброе, что только можете делать, делайте; никого не укоряйте, не окрадывайте, никому не лгите, ни перед кем не возноситесь, ни к кому не имейте ненависти, не оставляйте церковных собраний, к нуждающимся будьте милосерды, никого не соблазняйте, не касайтесь чужой части14, будьте довольны оброки жен ваших. Если так будете поступать, то не далеко будете от царствия небесного».

22. С радостию и страхом приступим к доброму сему подвигу; не будем бояться врагов наших, ибо они взирают на лице нашей души, хотя сами и невидимы; и когда заметят, что оно изменилось от боязни, тогда сии коварные яростнее вооружаются против нас, зная, что мы устрашились. Итак вооружимся против них благодушно, ибо с мужественным борцом никто бороться не смеет.

23. Господь, по особенному промыслу Своему облегчил брань для новоначальных, чтобы они при самом начале не возвратились тотчас же в мир. Итак радуйтесь всегда о Господе, все рабы Божии, видя в этом первый знак любви Господней к вам, и что Он Сам вас призвал. Впрочем знаем, что Бог часто и другим образом поступает; т. е. когда Он видит мужественные души, то с самого начала попускает на них брани, желая их скоро увенчать. Но от живущих в мире Господь утаил неудобство, или лучше сказать удобство сего поприща; ибо если бы они это знали, то никто не отрекался бы от мира.

24. Усердно приноси Христу труды юности твоей и возрадуешься о богатстве бесстрастия в старости: ибо собираемое в юности питает и утешает изнемогших в старости. Юные! Потрудимся ревностно, потечем трезвенно; ибо смерть неизвестна. Мы имеем врагов лукавых и злых, коварных, пронырливых, державших огонь в руках и желающих сжечь храм Божий тем самым пламенем, который в нем15, врагов сильных и никогда не спящих, невещественных и невидимых. Итак никто из юных не должен слушать враждебных бесов, когда они внушают ему, говоря: «Не изнуряй своего тела, чтобы не впасть в болезнь и немощи». Ибо едва ли найдется кто-нибудь, особенно в настоящем роде, решившийся умертвить свое тело, хотя иной и лишает себя многих и сладких яств; намерение же бесов в этом случае состоит в том, чтобы и самое вступление наше в подвиг сделать слабым и нерадивым, а потом и конец сообразным началу.

25. Желающие истинно работать Христу прежде всего да приложат старание, чтобы при помощи духовных отцев и собственным рассуждением, избрать себе приличные места и образы жизни, пути и обучения: ибо не для всех полезно общежитие, по причине сластолюбия. И не все способны к безмолвию, по причине гнева16; но каждому должно рассматривать, какой путь соответствует его качествам.

26. Все житие монашеское содержится в трех главных устроениях и образах подвига: или в подвижническом уединении и отшельничестве; или в том, чтобы безмолвствовать с одним и, много, с двумя; или, наконец, в том, чтобы терпеливо пребывать в общежитии. «Не уклонися, – говорит Екклесиаст, – ни на десно, ниже на шуе» (Притч.4:27), но путем царским иди. Средний из этих образов жизни многим приличен; – ибо тот же Екклесиаст говорит: «горе единому», ибо если он «падет» в уныние (Еккл. 4:10), или в сонливость, или в леность, или в отчаяние, то нет человека «воздвигнути его». «А идеже еста два или трие собрани во имя Мое, ту есмь посреде их», – сказал Господь (Мф.18:20).

27. Итак, кто есть инок верный и мудрый? Кто горячность свою сохранил неугасимою, и даже до конца жизни своей не переставал всякий день прилагать огонь к огню, горячность к горячности, усердие к усердию, и желание к желанию.

Первая степень. Вступивший в нее не обращайся вспять.

Рейтинг
( 1 оценка, среднее 5 из 5 )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями: